– Помни, я жду, что ты обдумаешь мое предложение.
– Какое из них? – усмехнулся Веттинор.
На следующий день, бесцельно слоняясь по замку, он чувствовал себя как лошадь, которую остановили на полном скаку. Еще в пене и мыле, еще только что бил навстречу ветер и летела под копытами земля, а теперь вокруг тесное стойло. В голове всплывали незаконченные дела и планы, но он заставлял себя прерывать мысль на середине. Принимал гонцов, которые, не зная об отставке, привозили ему сообщения, оставлял донесения себе, а людей отправлял в распоряжение Дрентона. Размышлял о том, чтобы составить доклад и передать дела, но чувствовал, что ни проделанная работа, ни его мнение никому не интересны.
Вчерашний разговор с Бальнезаном его утешил. Но сегодня, вновь обдумывая его, Веттинор сам разбередил рану, которой не суждено было затянуться. Мысли о женитьбе всколыхнули самые горькие воспоминания.
С той минуты, когда гонец принес весть об осаде Эвенхолта, тревога за жену и сына не отпускали Веттинора. Он рассчитывал, что его отец позаботится о них, о матери и о сестре, но был готов скакать в столицу день и ночь, чтобы вызволить их оттуда. Только он не мог себе этого позволить. Армия была под его началом. Узнав о стремительном наступлении врага, он выступил в поход, участвовал в битвах, должен был организовать переход через горы, спасал мирных жителей. Он надеялся, что Керна и Альни успели покинуть Эвенхолт, и невольно высматривал их в потоке беженцев. Она не могла знать, где его искать, но он был слишком крупной фигурой, и сведения об отступлении армии в Валькор вскоре стали известны всем.
Недели складывались в месяцы, а его беспокойство лишь росло. Он сходил с ума, не получая никаких известий. Посылал в Эвенхолт разведчиков, которые не возвращались. Опрашивал беженцев в тщетной попытке раздобыть хоть какие-то сведения.
Он упорно отстраивал предоставленный ему Бальнезаном заброшенный замок, который мог стать их новым домом. И каждый день ждал, что однажды, совсем внезапно, откроется дверь, и она появится на пороге – ослепительно красивая, держа за руку подросшего Альни, который его, конечно же, не узнает...
Лишь случайно, сложным путем попала к нему весть о смерти отца – о том, что начальник городской стражи генерал Радустан был схвачен и казнен вскоре после штурма города. Но тот, кто принес эту весть, ничего не знал о членах его семьи. И только слухи про зверства захватчиков продолжали просачиваться, вызывая тошноту.
Шли годы. Вольные земли объединились. Его имя было известно в любой стране Альянса. Он понимал, что если бы она спаслась, если бы ей удалось куда-то бежать, она давно разыскала бы его. Он загружал себя работой, чтобы дороги и проблемы заглушали гнетущую его тоску. Странно, но когда они еще были вместе, он почти не скучал по ней в дальних походах. В круговороте повседневных дел и обязанностей, под грузом ответственности командующего армией оставалось совсем мало места для мыслей о ней, и только глубоко внутри таилось теплое чувство, что дома его ждут жена и сын. К тому же перенести разлуку легче, зная, что скоро она подарит радость встречи.
Совсем другого рода была эта годами томящая душу неизвестность. Кажется, он мог бы уже смириться с их смертью, если б знал наверняка. И все равно, вопреки всему он надеялся, что однажды, совсем внезапно, откроется дверь...
Глава 9. Пророчества.
Продолжая размышлять о том, что делать дальше, Веттинор задумывался, не поговорить ли с начальником Военной академии, генералом Верайлисом, и попросить его подыскать место преподавателя. Создание академии было инициативой самого Веттинора. Он долго носился с идеей ее открытия и приложил немало сил в организации финансирования, поисках помещения и подборе преподавателей. Созданная два года назад, она давала своим ученикам знания в области военной стратегии и тактики, фортификации и медицины, геометрии и астрономии, изучали здесь также логику и языки. Уже два выпуска пополнили ряды офицеров армии Альянса. Веттинор знал, что штат укомплектован, и все же надеялся, что генерал найдет, что ему предложить. Но о чем это он? Учитывая нынешние настроения, можно ожидать, что выделение средств на это учебное заведение сильно урежут, а на одни пожертвования оно не сможет существовать. К тому же как-то странно посвятить себя исключительно преподавательской деятельности. Он был слишком активным, не мог долго усидеть на одном месте и плохо представлял себя в этой роли. Может быть, потом, когда он станет старым…