Веттинор вернулся домой воодушевленным. Коннар ожидал его и спросил с нетерпением:
– Ну, что ты узнал?
– Пообщался с хорошим парнем. Его зовут Фодрик. Скорее всего он согласится стать нашим проводником, но сначала хочет познакомиться с тобой, чтобы решить, брать ли тебя в поход.
– Что?! Не понял.
– А ты думал, только мы решаем, кого брать с собой? Должно быть обоюдное согласие, – сказал Веттинор, тщательно пряча веселую искорку в глазах.
Коннар слегка оторопел:
– Значит, ты не шутишь? Да что он о себе возомнил?!
– Я тоже сначала так подумал. Но когда такая небольшая группа людей отправляется куда-то надолго, не должно быть никакой неприязни.
– Ну, да... Возможно.
– В общем, я пригласил его завтра вечером к нам. Заодно уточним разные подробности. Он сказал, что маршрут непростой, но вполне преодолимый. Знаешь, мне показалось, что сначала он колебался, но потом загорелся желанием попасть туда снова. Он сказал, что для картографа это особая удача – открывать совершенно неизведанные земли.
– Тогда я надеюсь, что его не оттолкнет вероятность оказаться по ту сторону Разлома. Только я не уверен, стоит ли его с самого начала посвящать в наши планы.
– Конечно, сразу не стоит, только предупредить все равно придется, иначе получится, что мы его обманываем. Но я тебе еще не сказал самое главное. Фодрик подтвердил, что Разлом – это не просто трещина в земле. Они пытались спуститься, чтобы перебраться на другую сторону, но какая-то неведомая сила этому препятствовала.
Коннар оседлал стул задом наперед, уперся подбородком в руки, которые он положил на его спинку, и сказал задумчиво:
– Ты знаешь, это меня убедило больше, чем что-либо иное, что мы еще не совсем спятили.
Веттинор прошелся по комнате:
– Я все больше склоняюсь к мысли, что план вполне реальный. До Разлома мы точно дойдем, хотя дальше – неизвестность.
– А впереди всегда неизвестность. Помнишь, ты сам когда-то говорил мне: будущее окажется не таким, каким мы его себе представляем. Я даже представлять ничего не хочу. Я уже принял решение. Ты со мной?
– Конечно.
– Знаешь, если мы с этим парнем поладим, и он пойдет с нами, я думаю больше никого не брать. Я хотел предложить Снорису, но он уже подал рапорт о переводе в Альдос. У меня больше нет таких надежных друзей, которым я мог бы доверить это дело. И вообще я считаю неправильным просить кого-то ради нас идти на риск. Справимся сами.
– Ты прав. Я тоже с трудом представляю себе, как можно еще кого-то посвятить в нашу затею, в какие вдаваться объяснения и как уговаривать.
Глава 11. Знакомство.
На следующий день, пока слуга вел его к кабинету, Фодрик осматривался со сдержанным любопытством. Мрачноватые каменные стены коридора подсвечивал огонь, пляшущий в чашах светильников на высоких ножках. Гостиная с дубовыми балками под потолком была украшена гобеленами со сценами битв и небольшой коллекцией оружия, собранной в дальнем углу. Длинный стол, окруженный стульями с высоким спинками, да несколько обитых темно-зеленым бархатом кресел у камина довершали обстановку. Убранство замка было строгим и незамысловатым, без выставленного напоказ богатства. Тем не менее Фодрик сильно сомневался, что этот первый советник в полной мере отдает себе отчет, что значит сменить роскошную жизнь в своем замке на те условия, которые ждут его в многодневном походе.
Веттинор принимал его не в гостиной, а в своем кабинете, подчеркивая деловой характер визита. Коннар двинулся навстречу гостю, глядя настороженно, но весело. Его забавляло, что каждый сейчас будет присматриваться и оценивать. Пожимая руки, они смотрели друг другу в глаза очень долго и пристально и, кажется, оба остались довольны результатом.
Веттинор сразу приступил к делу:
– Итак, давайте обсудим детали. Как ты считаешь, когда лучше всего отправляться в такой поход? – обратился он к Фодрику:
– Конечно, летом. Днем, правда, бывает очень жарко, зато ночью можно спать без всякого укрытия. Мы выдвинулись ближе к осени, и потом нас заливали дожди. Весной тоже еще может быть слишком мокро. Сейчас нам будет проще, ведь когда отправлялись в путь в первый раз, впереди была полная неопределенность – никто не знал ни расстояния, ни длительности.