Каждый король был готов прийти на помощь своим подданным и регулярно рассматривал прошения. Часть из них была нелепа и не всегда соотносилась с реальными возможностями, но многие запросы можно было удовлетворить. Король мог вызвать дожди при засухе или отвести от полей с посевами полные града грозовые тучи, мог разрушить речные пороги, которые мешали судоходству или водрузить на высокую звонницу тяжелый колокол.
Только прошения об исцелении были запрещены, иначе королевский дворец осаждали бы толпы страждущих. Люди знали, что болезнь – это знак судьбы, испытание или наказание, поэтому нужно принять его и умереть, коль суждено, а не рассчитывать на помощь магии. Лишь в особых случаях, только для знатных семей и по собственному выбору король мог применить свою силу для исцеления.
Растина с детства жгла обида за своих предков: как можно было столь беспечно утратить такой бесценный дар?! Эта тема не давала ему покоя. Отец говорил ему, что бесполезно пропадать в библиотеке, роясь в книгах, что до него это пытались делать многие, но никто так и не нашел ответа на вопрос, можно ли вернуть магическую силу вновь. Вместо этого он лучше бы подумал наконец о женитьбе, потому что гораздо важнее ему, как единственному сыну, позаботиться о наследнике и продолжить королевский род. Сколько лет жили без магии, и теперь проживем. А вот отвечать отказом невестам из лучших домов недопустимо, пора уже сделать выбор.
Но Растин не спешил. Он не собирался связывать свою жизнь с кем-то, кто не вызывает у него никаких чувств. Сильда была тем даром судьбы, которого он так долго ждал.
Застигнутые непогодой во время поездки в один из отдаленных уголков страны, они нашли приют в замке какого-то барона. Неизвестный при дворе, домосед и провинциал, он оказался отцом девятнадцатилетней дочери, которая тоже отвергла нескольких женихов, будто зная, кому она предназначена.
Нагрянувшие поздним вечером король со своей свитой произвели переполох, но были приняты с подобающим почетом. Растин вспоминал, как, уставшие и промокшие насквозь, они заняли весь двор небольшого замка. Разлившаяся река снесла мост и не позволила продолжить путь туда, где их ждал ночлег, так что этот замеченный в свете молний замок был настоящим спасением.
Пока барон командовал во дворе, чтобы всех лошадей разместили под крышей и обеспечили кормом, его жена, робкая растерянная женщина, провела людей внутрь. Но она лишь кланялась и всплескивала руками, и тогда за дело взялась энергичная девушка с длинными темными волосами. Она приказала разжечь все камины, выяснила, сколько прибыло людей, вызвала кухарку и сделала распоряжения насчет ужина, после чего так же стремительно начала решать вопрос, как распределить всех по комнатам, если комнат явно не хватает. Сама она уступила свои покои королю, сообщив, что может переночевать с младшими братьями, и договорилась с другими домочадцами, кто и как может потесниться. Только когда все нежданные гости разместились, переоделись в сухое, отогрелись у огня и собрались в большом зале за накрытым для ужина длинным столом, барон представил свою дочь Сильду.
Не слыша и не замечая шумного пира, весь вечер король не мог отвести от нее взгляда. Такое внимание не ускользнуло от нее, но, встречаясь с ним глазами, она смотрела твердо и уверенно. Когда наконец было съедено угощение и выпито вино, король встал из-за стола, надеясь познакомиться поближе.
Барон громко рассказывал какие-то охотничьи истории и повел гостей к дальней стене зала, где в виде чучел красовались его трофеи, а Растин подошел к девушке и поблагодарил за приют, который с ее помощью обрели усталые путники, и за прекрасный прием. Она вежливо ответила:
– Я очень рада, что вы почтили нас своим присутствием, ваше величество.
Король сказал:
– Здесь шумно и довольно душно. Есть ли в замке более спокойное место?
– Пожалуй, есть. Пойдемте, – она порывисто протянула руку, как привыкла делать с младшим братом, но осознав собственную дерзость, смущенно улыбнулась. Растин не дал ей опустить руку и бережно взялся за ее ладонь, выражая готовность идти следом.