Он был пастухом и знал, что коровы – самые благодарные слушательницы. Когда ему доводилось пасти овец, они сбивались в равнодушное стадо и бродили, опустив головы. Козы мекали, потряхивали бородкой и старались поддержать беседу. Зато коровы внимательно слушали, жуя жвачку и глядя умными глазами. Он мог рассказывать им что-то целый день, зная, что не услышит в ответ упреков и оскорблений.
У Лани по-прежнему не было ни одной близкой подруги – такой, с которой можно было бы поговорить по душам вечерком. Мама была ее самой лучшей подругой. С деревенскими девушками хорошо вместе работать, ходить стайками, чтобы не приставали стражники, иногда поболтать и посплетничать. Но ничего общего ни с одной из них Лани не чувствовала. Как-то так получилось, что Трис был единственным человеком ее возраста, которому она доверяла, каким бы особенным и нелепым он ни казался.
Именно к нему она обратилась, когда осенью начала протекать крыша, и надо было перестелить солому. Она уже заготовила и перевязала аккуратные снопики, но плохо представляла себе, как их правильно уложить, и вообще побаивалась лезть на крышу. Он знал, у кого из соседей можно попросить лестницу, а когда притащил ее, Лани начала показывать, с какой стороны нужно приставить ее к дому.
– Что это у тебя? – спросил Трис, заметив синяки у нее на запястье.
Лани поспешно опустила руку и натянула рукав. Он прислонил лестницу к скату крыши, повернулся и вгляделся в ее лицо.
– Ты плакала?
Она не собиралась ему рассказывать, как вчера вечером сдуру пошла одна на поле за соломой, где ее подстерег охранник по имени Ферд и затащил за скирду.
– Все в порядке. Не обращай внимания, – сказала она.
Вот тогда-то он и выпалил:
– Лани, давай поженимся! Я буду защищать тебя, и никто уже не посмеет тебя обидеть.
Храбрый маленький Трис, который сам нуждается в защите. Лани невольно улыбнулась, слушая его.
– Спасибо тебе, но...
– Ты хорошо подумай. Мы знаем друг друга давно. Мы понимаем друг друг друга...
– Да, но этого мало.
– Я же люблю тебя. Правда! Я часто думаю о тебе. Мы уже взрослые и можем пожениться.
– Трис, милый, ты только не обижайся, но... Давай не будем об этом говорить.
Он опустил голову и пожал плечами. Завитки русого чуба упали на лоб.
– Ладно.
И хотя вскоре, стоя на верхушке лестницы и принимая у нее связки соломы, он по обыкновению болтал обо всем подряд как ни в чем не бывало, Лани чувствовала себя неловко. Но что она могла сделать? Нельзя же на самом деле рассматривать такую возможность – она и Трис, этот маленький пастушок!
Лани знала, что по крайней мере еще один человек проявляет к ней интерес.
Шохо был настоящим красавцем, темноволосым и темноглазым. Немного портил его лишь выбитый в драке передний зуб. Девушки сходили от него с ума. Считалось, что он переспал с большинством из них.
И только Лани старалась держаться подальше, как от всех нодарцев. Она ловила на себе его долгие взгляды, которые волновали ее и тревожили. Лани была совсем неопытной и не могла понять, привлекает он ее или пугает. Иногда ей даже казалось, что он ей нравится. Все же в его черных глазах таилось что-то недоброе. Какое-то превосходство, словно он пообещал себе, что когда-нибудь будет обладать ею. А темный провал на месте зуба придавал ему немного хищный вид. И хорошенько подумав, Лани понимала, что боится его.
Однажды он повстречался, когда она несла от колодца ведро с водой, и неожиданно пошел рядом.
– Тяжело, небось, одной?
Лани смерила его взглядом исподлобья. Поднести ведро он не предложил – таскать ведра считалось женской обязанностью. Она сказала холодно:
– Ничего, справляюсь.
– Колючая ты. Я ж по-доброму. Я, может, помочь хочу. Вот хотя бы дров наколоть.
– Спасибо. У меня есть помощники.
– Этот Трис малой или дед Лутан? Все к своим тянет, да? Тоже мне, помощнички. Не отказывайся, я тоже подсобить могу.
– Я с тобой потом не рассчитаюсь. – Лани поставила ведро у калитки. Она не хотела открывать ее, боялась, что он увяжется следом.
– Разные способы есть, – он стоял очень близко, прижимая ее к изгороди, и смотрел многозначительно, а потом положил руку ей на грудь. Глаза его сверкнули.