– Убери руку! – сказала Лани так гневно, что он послушался и отступил.
– Ну, не кипятись. Не хочешь, как хочешь.
– Не с того начинаешь, – почти с досадой произнесла она.
– А с чего? Что, надо разговоры разговаривать, познакомиться поближе? Так приходи почаще в деревню вечерком. Посиди с ребятами да девчатами. Тебя ж там не встретишь никогда. Скучно ведь дома одной.
– Может, и приду, – сказала Лани, чтобы поскорее от него избавиться. – Отойди от калитки.
Он отступил, пропуская ее. Она вошла и, закрыв за собой щеколду, заставила себя посмотреть в его черные глаза:
– Пока, Шохо.
Уединившись в своем доме, Лани пришла к выводу, что он все-таки ей неприятен, и не откликнулась на его призыв. Она знала, что он по-прежнему поглядывает на нее издалека, но после того случая, о котором даже вспоминать не хотела, и вовсе старательно избегала.
Повстречав как-то хозяина Барча недалеко от входа в поместье, Лани едва его узнала, так он похудел и пожелтел. Она подумала, что долго он не протянет. Вскоре он уже не выходил из комнаты, а весной умер. Из города приехал его сын Модо. Все думали, что он останется и заменит отца, будет вместе с управляющим решать какие-то вопросы, как это обычно было принято. Но поползли слухи, что жить он здесь не хочет, что у него долги, и он намерен продать часть земель и рабов.
Несколько полей, покрытых веселым зеленым ковром озимой ржи, с готовностью присоединил к своим владениям сосед-помещик. Что касается рабов, то их покупатель прибыл издалека. Никто не знал, каким образом ему стало известно о возможной сделке – скорее всего, Модо разослал гонцов с письмами. Солидный и высокомерный, в дорогих бархатных одеждах и перстнях почти на каждом пальце, землевладелец Дорс отужинал с сыном Барча, переночевал в гостевых покоях, а наутро приступил к цели своего визита. В сопровождении Модо и управляющего, который владел полной информацией о каждом работнике, он торжественно спустился с крыльца, поглядывая на живой товар, выставленный на лужайке.
Всех предназначенных для продажи рабов выстроили в длинную линию, чтобы важный гость смог подойти к каждому и внимательно осмотреть. Модо, который вел себя сегодня суетливо и подобострастно, громко представил его, заверил в величайшем почтении и пригласил сделать свой выбор.
Лани поставили первой. Подходя к ней, управляющий указал рукой, говоря:
– Вот, господин Дорс, смотрите, какая красавица. Мастерица, вышивает искусно. – Он приблизился к уху Дорса и прошептал: – По нашим сведениям, все еще девственница.
Лани стояла так близко, что услышала и вспыхнула. "Какое это имеет значение?!" – поразилась она. К сожалению, это давно не так, но откуда ему знать? Стражники не докладывают, когда им удается поразвлечься. Ей еще повезло, что каким-то чудом это не увенчалось рождением ребенка.
Между тем Дорс уже оказался прямо перед ней. Лани опустилась на колени и почтительно поцеловала его сапоги. Она встала, чувствуя, что к губам прилип песок, но стряхивать его сейчас нельзя было.
– Зубы покажи, – скомандовал Дорс.
Она несмело приоткрыла рот.
– Голову выше. Рот пошире.
Дорс грубо надавил на ее подбородок, заставляя его опуститься, и наклонялся, заглядывая в рот со всех сторон. Потом тщательно, по очереди, усеянной перстнями рукой ощупал ее груди. Лани втянула носом воздух, задохнувшись от возмущения.
– Хорошо. Эту беру.
Он шагнул дальше, пропустил без интереса пару девушек, позволяя им лишь припасть к его ногам, и принялся подобным образом осматривать следующую. Лани с отвращением вытерла губы. Всем им от нее требуется только одно. В горьком тумане она пыталась привыкнуть к мысли о том, что ей придется покинуть дом, в котором она прожила столько лет, и уехать к этому человеку.
Она почти не следила за тем, что происходит, и кого в результате отобрал Дорс. Кажется, она была не одна такая. Стоявшим в начале не было видно, что происходит в конце. Только когда всем разрешили расходиться, люди начали выяснять друг у друга, кого он купил. Некоторые впали в отчаяние, узнав о предстоящей разлуке. Стало ясно, что Дорс выбирал тех, кто помоложе да покрепче. Он пообещал прислать через неделю повозки, которые доставят купленных рабов в его владения.