Зал заполнился шорохом голосов. Стоящие у стен люди разом заговорили, хоть и приглушенно, делясь друг с другом своим мнением. Дорс похлопал ладонью по подлокотнику, призывая к тишине, а потом обратил свой взор на Лани.
– Суд готов выслушать то, что ты можешь сказать в ответ на это обвинение.
Ей никогда не приходилось говорить при таких обстоятельствах. В зале сразу стало тихо, на Лани смотрело множество глаз. Она растерялась от необходимости найти самые важные слова, чтобы ей поверили.
– Мне было известно, что книги запрещены. Я признаю свою вину. Но я взяла эту книгу только как воспоминание об умершей матери и о доме, в котором мы с ней жили. Если я должна понести за это наказание, то я готова. Судите меня за то преступление, которое я совершила. Но я не имею ничего общего с колдовством и заклинаниями! Я даже не знаю, что это такое.
– Суд разберется во всех твоих преступлениях, – провозгласил Дорс. – Пригласите первого свидетеля.
В зал ввели Шохо. Лани сковало холодом. От него она не ждала ничего хорошего.
– Давно ли ты знаком с подсудимой?
– Да всю жизнь.
– Что ты можешь сказать по сути обвинения?
– Ведьма она. Точно приворожила – все мысли о ней да о ней, и глаз отвести не могу. А как посмотрит – все из рук валится. Иль идешь, а потом раз – и упал.
– Как тебе не стыдно, Шохо! – не сдержалась Лани. – Ты оступился сам. А кто тебе потом помог идти?! Кто тебе ногу перевязывал?
Она тащила его на себе до самого его дома, а он причитал и едва мог наступить на ногу. Потом она осмотрела его щиколотку, но не нашла ни синевы, ни отека, и все же решила наложить тугую повязку. Она была тогда совсем наивной и не поняла, что это была уловка, чтобы заманить ее в дом. Когда она собралась уходить, он прижал ее к двери и начал целовать. Он держал ее так крепко, что ей пришлось садануть его по больной ноге. Наверное, с ногой все же было что-то не так, потому что Шохо взвыл и согнулся, а Лани получила возможность выскользнуть за дверь.
Сейчас он смотрел на нее не мигая, словно был рад, что время мести пришло, и продолжал говорить:
– Ясное дело – сначала сглазила, потом на попятный, и помогать кинулась. И я даже боюсь подумать... А вдруг это она на хозяина Барча хворь наслала, которая его сгубила?
Кто-то ахнул, по залу прошелестел шепот голосов.
– Тебе есть что сказать в свое оправдание? – грозно посмотрел на Лани Дорс.
– Все это ложь. Я не совершала того, в чем он меня обвиняет. Хозяин Барч был добрым и хорошо относился ко мне. Я переживала, когда он заболел, и горевала, когда он умер.
– Мы услышали тебя, – провозгласил Дорс. – Свидетель может остаться в зале. Пригласите следующего.
Все свидетели ожидали за дверью, их вводили в зал по одному. Сейчас стражник привел Окру. Уперев руки в бока, она посмотрела на Лани.
– Ну, теперь-то мне все понятно. А я думаю – чего эт' в прошлом годе все тыквы у нас градом побило? А эт' она, ведьма-то. И теленок, что сразу помер – тоже она.
Лани была уверена, что Окра говорит это не со зла, в отличие от Шохо. Она просто недалекая. Ей сказали про ведьму, она и поверила. И приписала все то, на что хватило воображения. Но Лани ошибалась. Когда она воскликнула: "Как же я могла бы все это устроить?", Окра злобно прищурилась:
– Известно как – колдовством. Видала я, что у вас с матерью огонек в окошке частенько допоздна горел. И что вы там делали, когда все люди спят? Колдовали небось?
– Да зачем нам это надо было?!
– Ясно зачем – навредить. Вы ж, тайферанцы, нас ненавидите. Вы не простили, мы все враги для вас. Держитесь особняком. Слишком гордые, слишком умные...
– Что я тебе сделала, Окра, чтобы ты так думала? – горько произнесла Лани.