Часть 3
Глава 17. Костер.
Стараясь передвигаться незаметно и избегать ненужных встреч, они спали днем, укрывшись в густом лесу. Стояла ясная погода, круглый диск луны висел на небе, как белый фонарь, и освещал им путь по ночам. Пока все шло на удивление гладко. Разбросанные в глуши деревушки, соединенные лишь тонкими ниточками дорог, удавалось без труда обойти. По словам Фодрика, осталось миновать последнюю деревню на краю обитаемых земель, и дальше начнутся дремучие леса, болота и безлюдные равнины.
Задумчивую тишину погруженного в вечерний сумрак леса вдруг разорвал стук барабанов – совсем рядом. Все повернулись на звук.
– Что это?
За деревьями мерцали огни. Ступая бесшумно, Коннар двинулся в том направлении. Веттинор поймал его сзади за локоть.
– Коннар, стой! Не суйся туда.
– Я хочу посмотреть.
Лес поредел и закончился. Прячась за кустами на небольшом пригорке, они увидели внизу помост, освещенный со всех сторон светом факелов. Несколько нодарских гвардейцев выстроились на нем почетным караулом с копьями в руках, одетые в кольчуги и короткие плащи с традиционной эмблемой на груди – кругом, в который вписан ромб с вогнутыми гранями. Два гвардейца-барабанщика на переднем плане отбивали дробь. Человек, затянутый в черную кожу, громко выкрикивал какие-то слова, стараясь заглушить стук барабанов, но на расстоянии все сливалось в однообразный гул. По обе стороны от него стояли еще двое в таких же черных доспехах, вооруженные мечами.
Перед помостом над отдельным возвышением из бревен торчал столб, к которому была привязана девушка. Ее окружали поставленные вертикально вязанки с хворостом. Вся большая поляна была заполнена людьми в простых домотканных одеждах, и отсюда можно было видеть только головы и спины этих молчаливых зрителей.
Фодрик выругался вполголоса.
– Какое-то жертвоприношение? – прошептал Коннар. – Что за дикость…
Девушка стояла, прислонив голову к столбу, подбородок ее был высоко поднят, и от этого она казалась гордой и несломленной. У нее были длинные светлые волосы, которые струились по плечам. Коннар живо представил себе, как эти волосы вспыхивают и сгорают. Бешенство вскипело в нем.
– Смотрите, – заговорил он возбужденно, но тихо, – мы можем ее освободить. Стражников там немного, и все как на ладони. Нападения они не ждут. Вы успеете перестрелять отсюда почти всех, пока я подберусь поближе и добью остальных.
– Мы не будем этого делать, – твердо сказал Веттинор. – Нам не следует вмешиваться, мы просто пройдем мимо.
– Я не могу пройти мимо, если вижу возможность спасти чью-то жизнь!
Внезапно барабаны смолкли. Они увидели, что человек в черном успел спуститься с помоста, идет к столбу с факелом в руке и подносит его к вязанке с хворостом.
– Давайте! – воскликнул Коннар. Через мгновение он уже спрыгнул с пригорка и пробивался к помосту, расталкивая толпу.
Веттинор зарычал от ярости и вскинул лук.
– Ну, давай! – рявкнул он Фодрику. – Твои слева.
Один за другим копьеносцы начали падать, сраженные стрелами. Следом, как подкошенные, рухнули барабанщики. В толпе закричали, люди бросились врассыпную. Несколько гвардейцев спрыгнули с помоста и постарались укрыться за его опорами.
Лани стояла, прижавшись спиной к деревянному столбу, и никак не могла унять мелкую дрожь. Руки у нее были заведены за столб и связаны, пальцы нервно сжимали друг друга, пока Грон повторял слова обвинения и приговор. Она не слушала, только молила мысленно: «О, духи, дайте мне силы вынести это!» В ушах отражался стук барабанов. Внезапно он прекратился, и Грон поднес факел к сложенным для костра веткам. Пламя охватило их и начало разгораться. Лани крепко зажмурилась и закусила губу, лицо ее исказилось от беззвучных рыданий. Жар костра приблизился к ногам и опалил их.
Она не видела, как Коннар, словно вихрь, оказался рядом и раскидал костер ногами, отодвигая пылающие ветки подальше от столба, как одновременно успел проткнуть мечом кинувшегося к нему человека в черном, как голыми руками потушил горящий подол ее платья. Она была в таком страшном напряжении от ожидания нестерпимой боли, что потеряла сознание. Коннар перерезал веревки, которыми она была привязана, и едва успел подхватить обмякшее тело.