Веттинор разбудил Коннара, когда пришло время сменить его на посту, и отвел в сторону, чтобы поговорить наедине. Коннар не выспался и шел, отчаянно зевая и едва не натыкаясь на деревья.
– Значит, ты решил взять ее с собой. – В голосе Веттинора не было вопроса.
– Мы же не можем бросить ее теперь в лесу! А что? Хорошая девочка – молчит, не жалуется. К тому же колдунья. Может, научит меня какой-нибудь магии.
Веттинор не поддержал его попытку шутить:
– Я бы не стал недооценивать угрозу, о которой она упоминала.
– Что это за Черный патруль, которого она так боится?
– Коннар, я говорил, что тебе надо было лучше подготовиться, чтобы понимать, что тут происходит!
– Ты оставлял меня в своем кабинете и заваливал горой старых донесений! Разве в них можно разобраться? Тебе надо было нанять помощников, чтобы все это систематизировали, составили краткий отчет.
– Я надеялся, что ты станешь таким помощником.
– Уволь меня от бумажной работы. Я начинаю засыпать на второй или третьей странице.
– Твое нежелание заниматься бумажной работой привело к тому, что ты не владеешь важной информацией о мире реальном. Я давал тебе много материалов по истории Нодара. Ты что, не читал их?
– Эээ... Я просматривал.
Веттинор вздохнул:
– Черный патруль – разведчики и убийцы. Мастера своего дела. Преследуют преступников, беглых рабов, подавляют мятежи. В живых не оставляют. Будь повнимательнее в свое дежурство. И Фодрику передай – пусть не расслабляется. Я иду спать.
Коннар остался стоять с озабоченным видом.
Глава 18. Свобода.
Лани проснулась. Перед глазами торчали острые зеленые травинки, по одной из них полз муравей. Она села. Лес звенел от птичьего щебета. Солнце стояло высоко, освещая верхушки сосен, дымок от костра был пронизан его лучами. Над костром висел котелок, распространяя умопомрачительный аромат. Ей до сих пор не верилось, что она оказалась в этом чудесном лесу, в компании крепких бородатых мужчин, которые улыбаются ей. Лани робко улыбнулась в ответ. Она скрестила ладони на груди, склонила голову и чуть слышно прошептала: "О, духи, спасибо вам, что помогли сохранить мне жизнь. Во имя земли, воды и неба!"
Она так долго возилась, пытаясь встать и не потревожить ногу, что Коннар подошел и протянул ей руку. Опираясь на нее, Лани осторожно сделала несколько шагов. Она не подавала виду, но большой ожог, несомненно, причинял ей сильную боль, так что Коннар спросил:
– Сможешь сегодня идти?
Она кивнула, хотя была еще не очень в этом уверена, и огляделась. Сосновый лес был такой прозрачный, что ей пришлось отойти довольно далеко, чтобы почувствовать себя в уединении. Все-таки общество мужчин ее сильно смущало.
Когда Лани вернулась и получила миску бобовой похлебки, она могла бы поклясться, что ничего вкуснее в жизни не пробовала. Над миской поднимался пар, было горячо, и только это помогло не наброситься и не глотать с жадностью ложку за ложкой. Она ела и украдкой поглядывала на Коннара. Тогда, на рассвете, она слишком устала, чтобы его рассматривать. Нос уже не казался таким большим. Все черты его лица были крупными и выразительными, словно высеченными из камня – и нос, и губы, и скулы, и складка на переносице, когда он хмурился, и упрямая линия подбородка, подчеркнутая короткой щетиной. Высокий, с сильными руками и уверенным взглядом – и этому человеку она обязана своим спасением! Ох, как забилось сразу сердце, пришлось скорее опускать глаза и выгребать из миски остатки похлебки.
Впрочем, остальные тоже поели довольно торопливо и сразу начали собираться в путь. Лани хотела помыть посуду, но Фодрик не позволил ей, и со словами "Сегодня моя очередь" понес миски и котелок к протекающему неподалеку ручейку. При свете дня его широкая борода и волнистые волосы оказались рыжего цвета и отливали в лучах солнца темной медью.
Веттинор подошел к Лани и, подбирая слова, сказал:
– Я хочу, чтобы ты знала – мы идем в места безлюдные и, быть может, опасные. Мне очень хотелось бы найти тебе какое-нибудь пристанище.
Она опустила глаза: