Лани продолжала присматриваться к этим людям, с которыми свела ее судьба. Веттинор был самым старшим, выглядел суровым и сосредоточенным, именно он отдавал приказы и лучше всех подходил на роль командира. Но такой строгой воинской дисциплины, которой отличались нодарские гвардейцы, в их группе не было заметно. Иногда они совещались, как лучше идти. Сначала Фодрик говорил свое мнение, и его как правило слушались. Когда что-то предлагал Коннар, его тоже могли поддержать. Все относились друг к другу на равных, как хорошие товарищи.
Шагали они просто неутомимо. Лани пообещала, что будет держаться, поэтому шла молча и не признавалась, как хочется ей уже отдохнуть. А ведь это только начало! Когда они наконец устроили короткий привал, Лани спрашивала себя, правильно ли она делает. Может, им нужно говорить, что она устала, и тогда они остановятся? Но не только ей трудно. Она, по крайней мере, идет без тяжелой ноши. Глядя, как Веттинор, избавившись от своего большого мешка, держится за поясницу и старается выпрямить спину, она понимала, что ей лучше помалкивать.
Пока они отдыхали, Лани все раздумывала над одной проблемой, которая не давала ей покоя. Веттинор у них главный. Коннар спас ее. Фодрик нес на плече. Наконец она рискнула сказать:
– Можно мне задать вопрос? – она обвела всех троих неуверенным взглядом. – Кто из вас теперь мой господин?
– Милостивые духи! – вскричал Веттинор. – Что они там с людьми делают, в этом Нодаре!
Она смотрела с испуганным недоумением, и он коротко пояснил:
– Никто, конечно же.
Теперь объяснять пришлось Лани:
– У меня был хозяин много лет, его звали Барч. Он умер, и его сын решил продавать рабов. Меня купил новый хозяин, Дорс. Это его люди обвинили меня в колдовстве, а он вынес приговор. Вы забрали меня, значит, кто-то из вас теперь мой хозяин.
– Нет. Мы освободили тебя.
Лани упрямо опустила голову и тихо сказала:
– У каждого раба должен быть хозяин.
– Там, откуда мы родом, нет рабов. – сказал Коннар и продолжил медленно, словно объясняя ребенку – Мы освободили тебя. Это значит, что ты теперь свободна. Ты понимаешь?
Лани качала головой:
– Я не могу быть свободна. У меня клеймо. Я должна кому-то служить. Если вы не можете сказать, кто из вас мой господин, я буду служить вам всем.
Коннар запустил руку в свои короткие волосы и постарался взлохматить их. Он сделал еще одну попытку:
– Здесь нет рабов и господ. Мы все равны, и ты тоже. Ты – одна из нас.
Она хмурилась, не в силах осознать это.
– Коннар, оставь ее, не дави. Ей надо привыкнуть, – сказал Веттинор. – Ты тоже не сразу освоил некоторые истины, которые стали казаться тебе потом очевидными.
Он обратился к Лани:
– У всех нас есть обязанности. Одни мы выполняем по очереди – например, кто-то стоит на страже, пока остальные спят. Другие зависят от наших способностей, от того, что лучше удается каждому из нас. – Веттинор с улыбкой посмотрел на своих спутников. – Скажем, Фодрик лучше всех стреляет из лука, так что именно от него мы ждем, что он добудет нам что-нибудь на обед. А самая вкусная бобовая похлебка – это все признают – получается у Коннара. Что касается тебя... Ты не будешь служить, ты будешь нам помогать. Но не сразу. В армии раненые и больные освобождаются от несения воинской службы. Им надо выздороветь, чтобы снова стать в строй. Твои ожоги достаточно серьезны, чтобы также освободить тебя от любых обязанностей. Хватит и того, что ты находишь силы идти. На привале ты будешь отдыхать, ничего больше от тебя пока не требуется.
– Спасибо вам, но я... Я могла бы...
– Никаких "но". Все, нам пора, – он протянул руку, помогая ей встать, и они снова отправились в путь.
Лани была потрясена. Она не ожидала, что к ней отнесутся так... по-человечески. И она сделала одно открытие: Веттинор только хочет казаться строгим, а на самом деле он добрый. Когда он улыбался, его серьезное и даже хмурое лицо необыкновенно преображалось, словно освещалось внутренним светом. Пока они шли дальше, она все раздумывала над тем, что услышала. Этих людей связывали совсем другие отношения, чем те, к которым она привыкла.
Еще одним открытием стали огромные просторы, которые они преодолевали. Во время поездки к новому хозяину Лани впервые вырвалась за пределы того крошечного мирка владений Барча, в котором она прожила столько лет, увидела другие места, где живут другие люди. Она знала, что владения Дорса находятся где-то почти на краю обитаемых земель. И вот теперь они успели пересечь труднопроходимый лиственный лес и сосновый бор, по которому идти было легче, они шли по равнине и поднимались на холмы, чтобы снова спуститься вниз и нырнуть под кроны деревьев очередного леса. Пару раз они замечали домики заброшенных деревень, но на всякий случай старались держаться от них подальше. Ее спутники явно избегали встреч с людьми, Лани это тоже устраивало. Бескрайние пространства потрясли ее и расширили горизонты. Перед ней открылся мир, о существовании которого она не подозревала. Строгая, безмолвная, величественная природа жила по своим законам, словно и не было никаких земель, населенных людьми. Эти новые впечатления отвлекали ее и прибавляли сил.