– Бедное дитя, – вздохнул Веттинор спустя некоторое время, когда она уже крепко спала.
– Она, конечно, держится очень мужественно, но может, стоит немного сократить дневные переходы? – сказал Коннар.
– Мы делаем такие длинные переходы не для того, чтобы издеваться над ней. Мы стараемся уйти, чтобы Черный патруль не настиг нас. К тому же чем больше пройдем, тем ближе к цели.
– Да мы уже отмахали столько миль! Им что, охота забираться так далеко?
Фодрик произнес мрачно:
– Эти сволочи дойдут до края света, чтобы выполнить задание. Им нельзя его не выполнить, иначе их ждет кара.
– Ты с ними сталкивался?
– Да.
– Ты тоже считаешь, что я поступил... опрометчиво?
Фодрик отхлебнул чая и посмотрел на спящую Лани, которая казалась такой милой и беззащитной.
– Что сделано, то сделано. Мы и так рисковали. Ты просто немного добавил нам риска.
– Надеюсь, вы понимаете, – сказал Веттинор, – что ей не следует ничего рассказывать о нас и о наших целях?
– Это не очень просто. А вдруг она будет спрашивать?
– Старайтесь избегать ответов. Не стоит посвящать в это посторонних.
Коннар все не мог успокоиться, обдумывая то, что узнал сегодня. Когда Фодрик не слышал, он медленно произнес, глядя на Веттинора:
– Скажи мне, что делать с народом, на котором клеймо? У этих людей послушание и покорность уже в крови. Мы хотим освободить их, но ты сам видишь – им трудно даже понять, что такое свобода.
– Не всем. Парни из ее деревни были готовы бороться.
– Мы сами подтолкнули их к этому – они просто пытаются выжить. Да, возможно есть и такие, но их наверняка очень мало. Остальные привыкли работать на своего хозяина. Безропотно выполнять приказы, делать только то, что он велит. Вот, допустим, Карса уже не будет. Мы отменим рабство. И что дальше?
– Надо подумать.
Но они больше не возвращались к этому разговору.
Глава 19. Карта.
Утром Лани проснулась и почувствовала себя вполне бодрой. Коннар объяснил ей, что вчера им пришлось без отдыха идти сначала ночью, а потом днем, чтобы оторваться от возможной погони. Но сегодня все будет, как положено, и в полдень они устроят длинный привал. Они прошли совсем немного, когда Лани догнала Веттинора и спросила:
– У вас есть чем перевязать ногу? Солнце очень печет.
Вчера они выдвинулись в путь после полудня, и оно все время светило сбоку. А сейчас шли на восток по открытой местности, так что солнце било прямо в лицо. Нанесенный утром слой блестящей мази на обожженной ноге, казалось, притягивал горячие лучи.
– Конечно, есть. – Он достал полоску тонкой материи и, глядя, как Лани обматывает ногу, сказал: – У меня есть еще иголка с ниткой, ножницы и кусок холста. Ты можешь попробовать починить платье.
– Спасибо! – сколько раз за последнее время ей пришлось повторять это слово!
Вытянувшись вереницей друг за другом, они снова пошли по цветущему лугу. Воздух был наполнен медовым ароматом, высокая трава пестрела белыми, желтыми и фиолетовыми цветами. Над лугом порхали бабочки, гудели пчелы. У Коннара был самый беззаботный вид. Он шагал легко и явно получал удовольствие от погожего летнего дня, от удобного участка пути. Кажется, так же как у Лани, красота раскинувшихся вокруг пейзажей находила отклик в его душе, и, встречаясь с ней глазами, он не скрывал беспечной мальчишеской улыбки. Когда он обращал на нее свое внимание, Лани терялась и боялась выдать взглядом, как он ей нравится. Она не понимала, почему так робеет, стоит ему заговорить с ней.
Висевшее в безоблачном небе солнце жарило уже всерьез. Они остановились для небольшой передышки в тени от группки деревьев, спины под заплечными мешками у всех были мокрыми.
Лани присела на траву рядом с Фодриком и спросила:
– Скажи, а это не скучно – все время считать шаги?
Он пожал плечами:
– Не знаю. Я привык. Я их начинаю считать, даже когда не надо.
– А вдруг захочется подумать о чем-то? О чем-то другом.
– Ты не поверишь, но мне кажется, что успеваю подумать на ходу о чем угодно. Вообще после каждой сотни шагов можно остановиться, если уж очень нужно отвлечься на что-то. А эти бусины помогают мне не сбиться со счета.