Коннар посмотрел на него с удивлением. Упоминая о своем прошлом, Веттинор нарушил собственное распоряжение ничего не рассказывать. Впрочем, то, что они говорят по-тайферански, позволяет Лани сделать определенные выводы.
– А сейчас? – спросила она.
– Кто знает... Правитель Карс перенес туда свою столицу. Связи с Нодаром у нас сведены до минимума. Послов там нет. Лишь немногие торговцы отваживаются отправиться туда, потому что можно нарваться на нелепое обвинение и погибнуть в застенках. Говорят, что все пришло в упадок, как повсюду в Нодаре. Нищета и запустение на фоне роскошной жизни отдельных знатных семей.
Лани чувствовала по его голосу, что эта тема его сильно цепляет. Он навис над картой и начал обводить пальцем по кругу, захватывая примерно третью часть:
– Вот здесь когда-то проходила граница Тайферана. Веками это гордое и независимое государство жило под властью королей из династии Роев, большинство из которых правили достаточно мудро, чтобы заслужить любовь и уважение своих подданных. Старались принимать справедливые законы, обеспечивая возможность каждому работать и получать за свой труд достойное вознаграждение. Строились и разрастались города, ремесла и торговля процветали, бедность была уделом немногих. Почему-то казалось, что все это незыблемо, что так будет всегда. А теперь все это утеряно. И я бы еще мог смириться, если бы новый правитель обеспечил процветание и улучшил жизнь людей. Но – нет. Рабский труд не способен дать ни одно, ни другое.
Фодрик неожиданно сказал:
– Я был тогда ребенком и любил играть с цветными камешками, которые у меня были воинами разных армий. И мне было очень обидно, я все задавался вопросом: как же так получилось, что наши потерпели поражение, и Тайферан пал?
Веттинор ответил с горечью:
– Мы были слишком беспечны, чтобы думать о том, что наш образ жизни, наши принципы, а главное, наши границы нуждаются в серьезной защите. Каждому приходится расплачиваться за свои ошибки. Иногда жизнь уходит на то, чтобы постараться исправить последствия и предостеречь других от подобных ошибок. А потом все равно появляются люди, не способные извлечь урок, – он с досадой махнул рукой, глянул на Коннара, который явно понимал, о каких людях идет речь, и, отойдя в сторону, начал бесцельно рыться в своем мешке.
Лани смотрела на него с сочувствием. Она чувствовала неловкость, будто была виновата в том, что разбередила что-то очень личное, незаживающее. Перевела взгляд на карту, которая все еще была разложена перед ней, и спросила у Коннара:
– А почему здесь по краю много белого, ничем не закрашенного?
– Нодар присоединил к себе обширные территории и объявил их своими, но там никто не живет. Эти земли не исследованы и не могут быть правильно отображены на карте.
– Значит, это именно те Безлюдные земли, где мы сейчас находимся? И когда Фодрик закончит, можно будет дорисовать карту?
Тот усмехнулся:
– Одного меня не хватит. То, что делаю я, описывает только наш путь и особенности местности вдоль него, которые видны справа и слева – в виде полоски или ленты. Нужно посылать множество экспедиций, чтобы получить более полные данные. В Нодаре нет специалистов, способных выполнять такую работу, поэтому мы предлагаем свои услуги. Интересно ведь познавать мир, чтобы на карте оставалось как можно меньше белых пятен. Но к сожалению, там в этом не очень заинтересованы и не имеют возможности финансировать подобные исследования.
У Лани голова кругом пошла от всех этих сведений и умных слов.
Вскоре они встали, собираясь войти в лес. Плотный подлесок из поросли молодых деревьев и кустарников преграждал дорогу, и мужчинам пришлось достать топоры, чтобы прорубать путь. Им иногда уже приходилось так поступать, только этот лес был особенно густым, и не давал сделать ни шагу. Но выхода не было – вид с предыдущего холма показывал, что дальше сплошные леса тянутся со всех сторон до самого горизонта.
Лани было немного неудобно, что она идет и ничего не делает. К концу дня она видела, как все устали, хоть и сменяли друг друга. Сначала они работали, не снимая со спины тяжелый мешок. Но наклоняться с таким грузом было трудно, и вскоре все сняли свои мешки и, прорубив участок пути, возвращались за ними.