– Мой повелитель, к сожалению, пока мы получили доклад, прошло довольно много времени. Но они продали в Тунборне лошадей и, судя по всему, идут пешком.
– Я прикажу отправить туда все ближайшие патрули. Ты тоже поезжай, Обин. Положение никогда не было так серьезно.
– Но, мой повелитель...
– Это приказ. Ты преданно служил мне столько лет и привлек бесчисленное количество людей, но сейчас действия нужны от тебя лично. Мы оба понимаем, что если кому-то под силу догнать их, то только тебе. Ты знаешь, что нужно сделать.
Глава 20. Лес.
Рано утром Лани попросила у Веттинора иголку с ниткой, и очень быстро на месте обгорелого подола красовалась большая белая заплата. Она слишком ярко выделялась на фоне неотбеленного холста, из которого было сшито платье Лани, так что по центру заплатки из обрезков своей материи она сделала цветок с тонкими лепестками. Переоделась в лесу и почувствовала себя гораздо увереннее, чем в рубашке Коннара.
– Да ты мастерица! – оценил Веттинор. – Хорошо смотрится, как будто так и было задумано. А узор на платье тоже сама вышивала?
– Конечно.
Она заплела косу и перевязала ее лентой, отрезанной от края холста. Теперь она выглядела очень чистенькой и аккуратной. У Коннара почему-то так теплело на душе, когда он на нее смотрел.
С озером пришлось расстаться и продолжить свой путь по лесу, который казался мрачным и угрюмым. Солнечные лучи едва пробивались, теряясь в густой кроне дубов-великанов. Под ногами громко шуршали сухие прошлогодние листья. Молодые деревца и кустарники сплетались друг с другом. Следующей преградой оказывались поваленные деревья. Стоило перелезть через позеленевшие от мха стволы и пробиться сквозь очередные кусты, как дорогу преграждал ручей или овраг, и приходилось искать место для переправы.
Как и вчера, пока Коннар и Веттинор прорубали путь топорами в непролазной чаще, Лани шла следом за ними. Фодрик держался где-то позади и по обыкновению считал шаги. Он уже объяснил ей, что приходится делать поправку на такие условия.
Коннар остановился на минуту перевести дух. Он вытер лоб рукавом и повел рукой, разминая уставшее плечо.
– Вот были бы у вас слуги, вы могли бы поручить им эту тяжелую работу, – сказала Лани.
– Да, а мы бы просто прогуливались по лесу, – улыбнулся Коннар и протянул мечтательно: – Хотел бы я, чтобы вместо меня это делал кто-нибудь другой...
По тому, как они с Веттинором ухмыльнулись, Лани поняла, что он вкладывает в свои слова тайный смысл. И, кажется, это означает – больше некому.
Коннар понимал, почему их действия кажутся ей выходящими за пределы дозволенного. Для "богатых лордов", которыми она их считала, и правда было бы недопустимым прикоснуться к топорам. В обществе есть сословия и принятые нормы поведения. Лорду не положено работать. Но все они не вписывались в те рамки, которые существовали в ее воображении.
Он вырос в такой семье, где с детства был приучен к труду. Он помогал бабушке, у которой было много живности, мог подоить корову и козу, покормить кур и гусей, да и чистить курятник ему приходилось. Как старший в семье, он выполнял много работы по дому, помогая маме, особенно когда родилась маленькая сестренка. Детскими игрушками ему служили железные заготовки и инструменты в отцовской кузнице. И едва ему хватило сил удержать в руках молоток, он уже стучал по металлу, а когда подрос, работал наравне с другими подмастерьями. Переезд в Тиларис, конечно, все изменил. Но учеба – это не менее тяжкий труд, просто иного рода.
Что касается Веттинора, тот скорее относился к воинскому сословию. Он исповедовал принцип: солдат должен уметь делать все, зачастую это просто необходимо для выживания. Даже если ты командир, ты обязан на равных разделять все тяготы воинской жизни и показывать пример. Он знал, что только так можно добиться настоящего уважения. В этом же духе он воспитал и Коннара, поэтому тот никогда не имел ничего общего с праздным существованием типичных обитателей замков.
Фодрик же совсем не мог похвастать знатным происхождением, его следовало бы отнести к разряду ремесленников. Сколько исходил он по дорогам и бездорожью, сколько сделал измерений, чтобы отобразить местность на карте, известно только ему одному. А вот и он – догнал их, чтобы сменить Веттинора. Коннар всмотрелся в переплетение ветвей и листьев. Казалось, им не было конца. Он вздохнул и с ожесточением продолжил прорубать дорогу.