Блеск оранжевых молний знаменовал явление нового оружия - единственного, самого простого кинжала, что блеснув в свету заката, сочившегося через потолочные окна, уже направлялся прямо в шею, целясь в вены своего противника.
Парализованному Себастьяну, глядя на надвигающийся удар, не оставалось ничего, кроме как скаля зубы, пытаться сдвинуться с места, но безуспешно… кровь хлынула.
(Конец Главы 12)
Глава 13: Несовершенство
Кровь хлынула ручьем из пореза на шее Себастьяна. Вместе с раной разжались и пальцы беловолосого юноши, заставляя “Хель” выпасть прямо в ладонь наемнику, что, в свою очередь, решил не останавливаться на единственном порезе.
Едва “Хель” коснулся пальцев Визира, как тот в то же мгновение, блеснувшей аркой, обогнул Себастьяна, и появившись сбоку, с другой стороны, нанес ещё три поочередных удара в ногу, с треском разрывая сухожилия. В следующее же мгновение, меч, блеснув алым светом, вонзается в предплечье юноши, после чего, с хрустом скользя по всему телу, прорубает его до таза по диагонали, рисуя гигантскую, казалось, несовместимую с жизнью рану.
Сразу после этого потрясения, Себастьян замер на месте, стоя посреди центрального зала, прямо перед Визиром. Его взгляд был устремлен в одну точку, а кровь пусть не захлестывала все вокруг, но заметно текла, отдавая пульсом - единственным оставшимся признаком жизни.
Как последний штрих, Визир похлопывает юношу по плечу, и наконец, разворачивается к Рину. Парень уже давно не стоял на ногах. Желая спасти Себастьяна, он отчаянно пытался исполнить какое-то заклинание, но истощение было слишком велико, до того велико, что даже то крыло, данное Себастьяном ранее, давно рассеялось. Рин лежал перед Визиром следи обломков и щепок, с сузившимися в мельчайшие точки от ужаса, зрачками, но в то же время веявшими решимостью. Он, сложа из пальцев чудаковатую форму, пытался использовать хоть какой-то прием, но уже слишком поздно . Визир подносит “Хель” к моноклю, и растворяя меч в рыжих молниях, на смену ему, достает простой пистолет.
Но едва рыжие молнии рассеялись, пистолет не поспешил направиться на Рина, он лишь слегка дрогнул, когда наемник почувствовал странное давление над своей головой. Чуть помедлив, Визир поднял голову вверх. — “Сукин сын!” — выкрикнул наемник, видя гигантское облако темной пыли, рассеянное над ТЦ.
Пока Визир был занят Себастьяном, Рин успел выпустить спасательную технику в небо, сигнализируя всем вокруг об экстренной ситуации. Выпустил ли Рин это во время боя с Себастьяном, или только что - Визир не знал, потому решил не рисковать. Вырывая “Хель” обратно из монокля, наемник уже согнул колени, готовясь к рывку в сторону выхода, но было уже поздно.
Небо над ТЦ внезапно потемнело. Здание накрыл непроницаемый купол, словно полотно. Понимая, что дело пошло вообще не по плану, Визир принимает, наверно самое разумное решение. Он разжимает руки, роняя оружие на землю, и поднимает их вверх.
Рин был ошеломлен, он ожидал яростную атаку со стороны наемника, — “ты… сдаешься?” — выдавил из себя юноша, глядя в глаза тому, кто пару секунд назад намеревался убить его.
— “Я похож на самоубийцу?” — Чуть очерствевшим голосом сказал Визир, — “возможно, ты не чувствуешь, но под куполом уже трое коннекторов, один из которых точно пятого уровня, и я даже догадываюсь, кто именно.” — на последнем его слове, потолок над Себастьяном рушится, воспылав голубым пламенем, сквозь которое, с громогласным клекотом, проносится колоссальных размеров феникс - Азур. Он накрывает собой Себастьяна ещё до падения обломков, раздвигая те в стороны своими крыльями, и сложившись в небольшой купол, обращается в гигантский крест. Блеснув светом, вокруг креста образуются кольца голубого пламени, что впиваются в раны Себастьяна, затягивая их.
Вслед за Азуром, в дыру спрыгивает мужчина с голубыми волосами, и знакомой всем, озорной улыбкой - Сириус. Он приземляется прямо перед Себастьяном, чей взгляд, уже понемногу двигался, скользя по всем вокруг, а тело пусть крепко скованное болью, начинало дышать жизнью. Мельком глянув веселящим взглядом на Рина, наставник медленно переводит свой взор на Визира, которому глаза Сириуса показались не озорными, а скорее хищными, пронизывающими.