Я сверлю его взглядом.
— Ты дулась и пыхтела весь день, и я никак не могу тебя понять. Ты не получила удовольствия сегодня? Потому что мы с Арчером отлично провели время.
— Ты ему не отец, — огрызаюсь я.
На скуле Конора дергается мышца, и я знаю, что обидела его, но мне плевать. Я зашла слишком далеко за пределы разумного. Мне больно, что Арчер хочет проводить с ним больше времени, чем с родной матерью, и я хочу, чтобы Конор почувствовал то же, что и я. Это по-детски и глупо, но я слишком эмоциональна, чтобы мыслить здраво. Между его переменчивым настроением и моей жизнью, которая так долго была в руинах, логика покинула меня давным-давно.
— Я твой муж. — Хватка Конора на руле становится крепче. — Так что, по факту, я его отчим. И я не знал, что тебя так напрягает, что я хорошо отношусь к ребенку.
— Дело не в том, что ты был мил с ним, — выплевываю я. — А в том, что он провёл с тобой весь день, а я едва успела…
Голос срывается, и я не могу договорить остальное. В довершение моего смущения, по щекам начинают катиться настоящие слёзы. Конор сворачивает с шоссе на гравийную проселочную дорогу, увозя нас в чащу деревьев подальше от трассы. Я чувствую себя нелепо и униженно, и когда Конор тянется, чтобы прикоснуться ко мне, это именно то, чего я хочу, но и то, чего мне не нужно.
— Это только потому, что я новый и интересный, — уверяет он меня. — Ты всегда будешь у него на первом месте, Айви. Тебе не о чем беспокоиться. Мальчику нужна мать, и так будет всегда.
— Прекрати, — шмыгаю я носом. — Перестань быть таким милым со мной.
Он моргает, а затем его взгляд становится тёмным. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за подбородок и сжимает пальцами.
— Ты моя жена. Если я захочу коснуться тебя, или быть милым с тобой, или сделать с тобой что угодно ещё, я это сделаю.
— Это не то, что ты говорил сегодня утром.
Конор сверлит меня взглядом, а затем его глаза опускаются на мои губы. В машине становится слишком жарко, а его пальцы слишком сильны, чтобы я могла бороться, но в глубине души я знаю, что не хочу. Вот в чём проблема. Он прокладывает себе путь в каждый аспект моей жизни, и мне это не нравится.
Мне не нравится, что мой взгляд тоже прикован к его губам, или что каждый раз, когда я двигаюсь, я до сих пор чувствую его внутри себя, после прошлой ночи. Всё происходит слишком быстро, и тревожные звоночки звенят, предупреждая, что этот человек опасен. Он худшая из возможных угроз для меня, потому что в глубине души я знаю, что могла бы по-настоящему влюбиться в него. И сейчас, на таком близком расстоянии, я не могу ясно мыслить. Поэтому я тянусь к дверной ручке, дергаю её и выскакиваю из машины на свежий воздух.
— Господи, — рычит Конор.
Он прямо у меня за спиной, преследует меня вокруг машины. Я не знаю, куда ведёт эта грунтовая дорога, но я намерена идти по ней. По крайней мере, до тех пор, пока он не хватает меня со спины за талию и не тащит обратно к машине. Я сопротивляюсь ему всю дорогу, бью локтями, проклинаю его, пытаюсь пнуть по голеням. Моё эмоциональное состояние окончательно пошло ко дну.
Конор прижимает меня к машине своим весом и впивается пальцами в мои волосы.
— Успокойся, маньячка.
— Нет, — рычу я. Но я не могу пошевелиться ни на дюйм, пока его тело прижато к моему.
— Посмотри на меня, — требует он.
Я не хочу, но слабая часть меня сдаётся, и подчиняется его просьбе. Мои глаза встречаются с пылающей зеленью его глаз, и сердце стучит сильнее. Громче.
— Теперь ты принадлежишь мне, — рокочет он. — Вбей это себе в тупую голову, прежде чем попытаешься сделать что-то подобное снова.
Он подкрепляет свои слова, впечатываясь губами в мои, собственническим и жестком поцелуе. В какой-то момент я перестаю сопротивляться и таю под его прикосновениями, как предательница. Его руки повсюду. Сдирают с меня одежду. Тянутся вверх, чтобы сжать грудь, и стягивают вниз мои джинсы. Я слышу его ширинку, а затем чувствую обжигающий жар его твердой плоти.
Когда он со спины входит в меня, из моего горла вырывается дикий звук. Он тяжело дышит, целует моё лицо, губы и дергает за волосы, пока вбивается в мою плоть, используя меня так, словно я тоже свожу его с ума. Я хочу в это верить. Я отчаянно этого хочу. Но я не могу сдаться. Я не могу позволить себе влюбиться в него.
Впрочем, это не мешает мне кончить для него. Это не мешает мне умолять его и целовать в ответ. И это не заставляет меня прийти в себя и попросить его вытащить. Когда его член, наконец, разряжается, наполняя меня теплом, во мне просыпается больное удовлетворение, доказывающее, что я окончательно свихнулась. Потому что мне нужно было это от него. Я хотела этого. И, думаю, самое худшее, это то, что Конор это знает.