В более поздних записях её почерк меняется. Наспех нацарапанные заметки о том, как сильно она скучает по сыну. На других страницах может быть всего одно предложение, но оно говорит о многом. Она молит о смерти, единственном, что, как она верит, принесет ей свободу.
Я достаю фляжку из куртки и открываю её. Это единственный способ, который кажется мне подходящим, чтобы пройти через всё это. Но здесь так много страниц этого дерьма. Слишком, блядь, много. Возможно, это эгоистично, а может, просто слаб, но я не могу дочитать их все до конца. Тяжёлое, давящее чувство тянет меня вниз, когда я падаю на кровать и пролистываю вперед, к тому моменту, когда она встретила меня. Ещё не начав, я уже знаю, что мне не понравится то, что я там найду.
Наша ситуация иная, но во многом она такая же. Айви была права, неважно, что я делаю или говорю. В конце концов, всё сводится к тому, что она здесь, потому что у неё нет другого выбора. Эти же мысли отражаются в строчках её дневника:
Я не знаю, как вляпалась в этот кошмар, но мне нужно найти выход. Я не могу быть с таким парнем, как Конор. Я не могу застрять с ним на всю оставшуюся жизнь. Мне просто нужно пережить это. Мне нужно убраться от него как можно дальше. Я ненавижу его. Я ненавижу его настолько, что мне больно притворяться в обратном хоть на секунду.
Я захлопываю тетрадь, убирая её с глаз долой. Если у меня и были мысли, что всё может закончиться иначе, то с этим покончено. Правда прямо здесь, черным по белому. Айви ненавидит меня, и это всё, что мне нужно знать.
— Мама, когда Конор вернется домой? — спрашивает Арчер.
— Не уверена, дружок.
Прошла почти неделя с момента нашей ссоры, и я его почти не видела. Он уходит до того, как мы встаем по утрам, и возвращается глубокой ночью, когда мы уже спим.
— Но мы приготовили ему ужин, — хнычет Арчер. — Как думаешь, ему понравится?
— Понравится, — заверяю я, хотя отправила Конору сообщение больше часа назад, но так и не получила ответа.
Я не могу заставить себя признаться, что потеряла всякую надежду. Не тогда, когда Арчер так отчаянно хочет его увидеть. Но когда открывается входная дверь и появляется Конор, ноющая боль в животе немного утихает.
— Ты пришёл! — визжит Арчер, перебегает комнату и бросается Конору на шею.
— Привет, малыш. — Конор ерошит его волосы и улыбается, это больше, чем я видела от него в последнее время.
— Мы приготовили тебе ужин, — гордо заявляет Арчер.
— Ага, слышал. — Конор потирает живот. — И хорошо, потому что я умираю от голода.
Арчер ведёт его к столу, а я остаюсь стоять в кухне, словно приросшая к полу. Конор едва смотрит на меня, прежде чем сесть, и отсюда я чувствую холод, который пробирает до костей. Он не прикасался ко мне. Не целовал. За всю неделю не сказал мне больше двух слов. И я не хочу признавать, что эта бездонная пустота, разрастающиеся у меня в груди, может быть тем, что я думаю.
Разбитое сердце.
Я скучаю по нему. Я ужасно по нему скучаю и хочу всё исправить, но не знаю как. Не уверена, способна ли я ранить Конора, но знаю, что он ранил меня. Его стыд и нежелание сказать друзьям, что я его жена, режут меня по живому, и он обязан мне это объяснить. Есть так много вещей, которые я хочу сказать, но слова не идут. В конце концов, мы оба слишком горды или упрямы, чтобы признать поражение. Поэтому вместо этого мы садимся за стол и заедаем свои чувства.
— Тебе нравится? — спрашивает Арчер.
— Да, очень вкусно, — говорит Конор. — Спасибо, маленький человечек.
— Мама сделала большую часть работы, — уточняет Арчер. — Она хорошо готовит.
Конор встречается со мной взглядом, и на долю секунды мне хочется верить, что я вижу в его глазах сожаление, прежде чем они снова превращаются в камень.
— Да, это так.
Он сосредотачивается на том, чтобы поскорее запихнуть ужин в рот и убраться отсюда. Я поняла это ещё до того, как он заговорил, и убедилась в своей правоте, когда он отодвинул стул.
— Спасибо за ужин. Мне нужно возвращаться к работе.
— Почему-у-у? — дуется Арчер.
— Мы можем поговорить? — выпаливаю я.
Конор проверяет телефон, по-прежнему избегая зрительного контакта.
— Только быстро.
Я говорю Арчеру пойти поиграть в своей комнате пару минут, и он неохотно топает по коридору. Я жду, пока закроется его дверь, прежде чем заговорить.
— Что-то происходит?
— В смысле? — Конор что-то печатает в телефоне.
— Ты не бываешь дома. Почти не разговариваешь со мной. Я просто…
— Добро пожаловать в жизнь жены мафиози. — Его тон настолько плоский, что я не могу этого выносить.