Я почти ушла от него, и едва не поплатилась за это жизнью.
Между нами слишком много пространства, и даже дюйм (2,54 см), это слишком много. Я хочу забраться к нему на колени, заставить его говорить красивые слова и давать обещания, которые он выполнит. Мне нужно, чтобы он сказал, что будет беречь нас, любить и больше никогда не позволит ничему встать между нами.
— Так нормально? — Его пальцы касаются разорванного края моего свитшота, медленно стягивая его.
Я говорю, что нормально, и он занимается тем, что снимает с меня остатки одежды, бросая их в мусорное ведро, где, как я надеюсь, он их сожжет. Пока я наблюдаю за ним, мне приходит в голову, что он был так занят заботой обо мне, что забыл о себе.
— У тебя ухо кровоточит.
Он касается пальцами раны и пожимает плечами.
— Просто царапина. Заживёт.
— Пожалуйста, приложи что-нибудь. Хотя бы чтобы остановить кровь.
Конор неохотно соглашается, вскрывая новую упаковку бинтов и закрепляя повязку на ухе. Вышло не очень аккуратно, но пока сойдет. Я хочу помочь ему, но тело слишком болит, чтобы двигаться самой, и боль наконец накрывает меня волной. Я осознаю это, когда он идет в ванную, проверяет воду, а я вынуждена опираться на край раковины.
— Хорошая, — говорит он. — Пойдем.
— Я не могу, — скулю я.
Конор поворачивается, и, увидев боль в моих глазах, немедленно возвращается ко мне.
— Всё хорошо, любимая. Я держу тебя.
Я падаю ему на грудь, слишком слабая, чтобы обнять его в ответ. Но это неважно. Его кожа, прижатая к моей, это всё, что мне нужно. Мне нужно, чтобы он оставался со мной так всю ночь, и я надеюсь, что он так и сделает.
Конор расстёгивает джинсы, сбрасывает их, а затем держит меня одной рукой, пока снимает рубашку. Он даже не утруждается снять трусы, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в ванную.
— Вот так, любовь моя. — Он забирается ванну, погружая нас обоих в теплую воду. — Просто расслабься. Я с тобой.
Я таю в его объятиях, и, несмотря на то, что я всё ещё в ужасном состоянии, безумная улыбка касается моих губ. Я могу только представить, как мы выглядим со стороны. Этот огромный, коренастый мужчина, втиснутый в крошечную ванну вместе со мной. Ему наверняка неудобно, но он не жалуется. Кажется, он вообще об этом не думает, намыливая мочалку и осторожно водя ею по моей коже, останавливаясь, чтобы спросить, не больно ли мне. Он спрашивает, где у меня болит, а потом осторожно касается этих мест пальцами. И когда всё заканчивается, его забота говорит громче любых слов. Он прикасается ко мне, как к своему спасению. Как будто он не мог бы без меня жить, и нам пришлось почти потерять друг друга, чтобы он это понял.
Он делает мне массаж, сильные пальцы разминают напряжение в моей спине и плечах. Потом его губы касаются моей шеи, целуя меня, вдыхая меня в себя. Мы слились воедино, и всё зло этой ночи осталось где-то там, в другом времени и месте, где нас нет. И когда он наконец выдавливает из себя слова, это всё, что мне нужно было услышать:
— Мне так жаль, детка. Мне так, чертовски, жаль. Я люблю тебя, Айви. Ты больше никогда не смеешь уходить от меня вот так.
— Мамочка! — вскрикивает Арчер.
Моя прекрасная девочка едва может пошевелиться, но она собирает последние остатки сил, чтобы обнять сына.
— Я здесь, — говорит она ему. — Я здесь, мой хороший.
Они обнимаются так долго, сколько Айви может выдержать, но когда она начинает сдавать, я вмешиваюсь:
— День был долгим. Почему бы нам всем не лечь спать?
Айви кивает, и я помогаю им обоим устроиться в нашей постели. Но когда я встаю, её рука вскидывается, удерживая меня:
— Пожалуйста, не уходи.
— Я никуда не ухожу, любовь моя, — заверяю я. — Просто снимаю рубашку.
Её глаза не отрываются от меня, пока я не устраиваюсь за её спиной, обняв за талию, в то время как Арчер сворачивается калачиком у неё на груди. В этом пространстве между тьмой и рассветом ко мне приходит ясность, какой я никогда раньше не чувствовал. Смысл жизни, который гораздо больше, чем моё братство, или необходимость что-то доказывать, или всё то, что раньше казалось важным.
Вся моя жизнь в этой комнате. Это моя семья, и я никогда не позволю себе забыть, как был близок к тому, чтобы потерять их из-за собственного невежества и гордыни.
Я зарываюсь лицом в волосы Айви, вдыхая её запах и целуя.