— Я люблю тебя, детка. Я люблю вас обоих.
— Конор? — панический голос Айви доносится из спальни. Я распахиваю дверцу душа, едва успевая обернуться полотенцем, прежде чем бегу к ней.
— Что случилось, любовь моя?
Она смотрит на меня, моргая, дезориентированная и сбитая с толку, но хуже всего то, что она… напугана. Она закуталась в одеяло и парализована страхом, но ясно одно, она решила, что я бросил её.
Я подхожу к ней, всё ещё капая водой, и опускаюсь на колени.
— Всё хорошо, любовь моя.
Мои пальцы невесомо касаются единственного участка кожи на её избитом лице, оставшегося невредимым. При дневном свете всё выглядит ещё хуже, и единственное утешение для меня, знание о том, что я вытрясу жизнь из Слика. Если бы я мог, я бы убил Энимала снова, заставив его страдать так, как он и представить себе не мог.
— Я думала, ты ушёл, — выпаливает Айви. — Я проснулась, а тебя нет.
— Я никуда не уйду, — обещаю я. — Просто принимал душ.
Она по-прежнему выглядит встревоженной, и я уверен, что впереди нас ждет ещё много таких дней.
— Ронан и Дом в коридоре. Сюда никто не проберется, любимая.
Она бросает взгляд на дверь в коридор.
— Правда?
— Да. Но если ты не чувствуешь себя здесь в безопасности, мы переедем. Купим новый дом.
Она закусывает губу, молчит, но в глубине души я знаю, это то, что ей нужно, чтобы двигаться дальше. Айви всё ещё должна привыкнуть к мысли, что моя работа - заботиться о ней. Она никогда не скажет мне прямо, что хочет новый дом, потому что это стоит денег. Но я хочу, чтобы она знала, границы между нами стираются. Я сделаю всё, чтобы она чувствовала себя защищённой в моей любви и преданности.
Я тянусь к ней и нежно целую.
— К тому же, нам понадобится место побольше, когда я сделаю тебе ребёнка.
Её щеки заливает румянец, и на этот раз я целую её по-настоящему. На вкус она, чертовски, сладкая, и я не хочу останавливаться, но и причинять ей боль тоже не хочу.
— Как насчет душа?
— Я немного разбита, — говорит она. — Но, думаю, справлюсь.
Она оглядывается на Арчера, который, всё ещё спит, и на её лице отражается тревога.
— С ним всё будет в порядке, — говорю я. — Если хочешь, я попрошу Ронана посидеть с ним.
Она раздумывает минуту.
— Может быть. Просто не хочу, чтобы он проснулся один.
Я высовываюсь в коридор, зову Ронана, и он появляется через мгновение. По моей команде он садится на край кровати, сложив руки на коленях с серьезностью часового. Айви достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, никто не тронет нашего мальчика, пока на пути стоит Ронан.
Я помогаю ей встать с кровати, и мы медленно идем в ванную. Из одежды на ней только одна из моих футболок, которая сидит на ней как платье. Я помогаю ей снять её, стараясь не смотреть на её тело, потому что сейчас не лучшее время для эрекции. Но, несмотря на все мои предосторожности, мой член пульсирует, жаждая снова войти в неё.
Я проверяю воду руками, чтобы убедиться, что она теплая, и помогаю Айви зайти. Она полностью расслабляется в моих руках, и весь ужас прошлой недели исчезает, как только я понимаю, она доверяет мне. Даже после того, как увидела меня с самой ужасной стороны, она доверяет мне.
— Айви, я должен спросить тебя о кое-чем.
— О чем? — она поворачивает голову, смотря на меня.
— Слик у нас, но я ещё не разобрался с ним. То, что он умрет, даже не обсуждается, но я должен знать, что он сделал. Я должен знать, на сколько, сильно он должен страдать.
Её пальцы впиваются мне в спину, она прячет лицо у меня на груди.
— Он ничего не успел сделать.
Удовлетворенный ответом, я рисую круги на её спине, её губа дрожит.
— Но он хотел забрать моего сына. Моего сына! Он собирался... — она сглатывает рыдание, я держу её, пока она не успокаивается. — Я просто хочу, чтобы он был мёртв. Хочу, чтобы он исчез. Я монстр из-за этого?
Мои пальцы гладят её по щеке и спускаются к шее.
— Нет, любовь моя. Тебе больше никогда не придется о нём думать. Я сделаю так, что он исчезнет.
Слёзы капают на её щеки, я пытаюсь стереть их, но она качает головой.
— Прости, что ушла, Конор. Это было так глупо.
— Я облажался, любимая. Это моя вина. Я не привык так терять голову из-за кого-то. Думаю, нам просто нужно научиться, лучше ссориться.
— То, что ты сказал вчера вечером, — шепчет она. — Ты говорил это серьёзно?
Мои губы касаются её губ, желая почувствовать её вкус.
— Я имел это в виду тогда, имею и сейчас. Ты моя, детка, и я люблю тебя.
Она прижимается ко мне и дарит улыбку сквозь слёзы.
— Я тоже тебя люблю.
Моё сердце победно бьется в груди, и я стону ей в рот, когда она тянется вверх и притягивает моё лицо к своему.