Грянули выстрелы. Первыми открыли огонь Юровы, короткими, контрольными очередями. Двое нападавших рухнули, остальные, с ревом, продолжили атаку. Бутылка с «коктейлем Молотова» разбилась о стену в метре от Лукача, брызги огня опалили его шинель и провода телефонного аппарата.
Яранский, не целясь, двумя выстрелами уложил человека с карабином. Швец, прикрывая Земана, который пытался помочь сбитому с ног бунтарю, отбивался щитом и дубинкой. Воздух наполнился гарью, порохом, криками боли и ярости. Лукач выстрелил своим карабином в колено бунтовщику с револьвером, и тот, скорчившись от боли, склонился, тем самым Карл добил его своим кулаком в морду.
Бой был коротким, яростным и беспощадным. Через минуту в тоннеле лежали тела. Некоторые двигались, стонали. Двое из нападавших, видя разгром, бросились бежать обратно в темноту.
Близнецы Юровы начали осматривать тела нападавших на предмет каких-либо знаков отличия на них: нашивок, татуировок, к кому они могли быть причастны.
— Товарищ майор, они чистые! Вот один даже имеет документы при себе, — отряхивает старший близнец найденные бумаги от воды и грязи. — Только они не от этого дебошира…
— А от кого? — уточняет Яранский.
— Некий Густав Цеп, лейтенант первого батальона, с допуском в катакомбы. То есть они просто его избили или украли пропуск, чтобы пройти сюда…
Лежащий на полу протестант приходит в сознание и стонет от боли.
— Расстрелять, — холодно приказал Денис Яранский.
— Уверены? — уточнил младший близнец.
— Это приказ. Стреляйте прямо в сердце, всё равно мучается.
Выстрел. Быстрый, тихий и без криков. Отделение стоит в лёгком недопонимании, опустив своё оружие вниз, просто молча смотря друг на друга.
— Двигаем, господа, — и за Денисом пошли вереницей его солдаты.
Было пройдено в общем порядка девятисот метров, а времени прошло больше получаса, так как вода с грязью очень сильно замедляла движение. Ноги были тяжелыми, словно их отлили из чугуна. Впереди, наконец, показался массивный стальной люк, обведенный по контуру тускло мигающей неоново-красной полосой. Их цель — главные двери в здание правительства.
Яранский жестом остановил группу.
— Лукач, попробуй выйти на связь с другими отделениями. Доложить наш подход.
Связист, с обгоревшим рукавом и почерневшим от копоти лицом, снова возился с аппаратом. Только странный белый шум и еле понятные звуки жизнедеятельности телефона.
— Ничего не выходит, товарищ майор. Я, блять, не понимаю, чё происходит!
— Ну давайте подождём, ей-богу! Торопиться чтобы уж прям нам некуда, доложить то надо о приходе нашем, — уставши, Земан косвенно намекнул на привал для поиска частоты.
— Похер, давайте, — с отдушиной сказал и сел на корточки майор. Выдохнул, достал самокрутку, поджёг и закурил.
Все остальные тоже сели на корточки, кроме близнецов, которые опёрлись об стену. Тишина, и только белый шум от телефонного аппарата уютненько шипел перед предстоящей бойней, суматохой, страхом. Парни не знали, чего ожидать дальше, поэтому они старались надышаться спокойствием, хоть и даже в не самых приятных и душных катакомбах.
— Я вот к родителям хочу, — проговорил кротко Юров младший.
— Также... — поддержал старший.
— А чего они у вас — не в столице, не в округе? — спросил Земан.
— Как начался первый бунт, так они сразу уехали в Фустасию. Им стало страшно за свой достаток, мануфактуры, дом, вот и решили переждать в нашем семейном очаге там, на острове. Они и нас хотели взять, но нас сразу же мобилизовали, и вот мы уже полгода охраняем улицы Хеллинстока. Нежданная командировка, которая хер знает когда закончится.
— А то, — снова начал старший, — никогда такой не было. Вот отправят тебя патрулировать лагеря на границе с Ганерой — там всё ясно: побудешь два месяца, поохраняешь зеков в глуши лесной, заработаешь свою денежку и в отпуск на месяц. А можешь вообще отправиться на другой объект — и всё. А тут вот ввели военное положение, и всё — если ты жандарм, охраняй чиновников.
— Ха... а я вот как закончил медколледж, предложили устроиться к вам в отдел для повышения квалификации, — решил поддержать диалог Земан. — И зарплата выше, и послабления по налогам, да и затянуло — ребята вы отличные...
— Это ты чё, в любви нам признаёшься? — перебил Лукач для «подходящей» шутки, продолжая настраивать частоту на аппарате.
— Ой, бля, тебе особенно! Иди там свою частоту ищи!
— Ладно-ладно, не обижайся.
— Так вот, что я сказать-то забыл... А! Не учёл я один минус от повышения квалификации: призовут теперь меня куда угодно — я же теперь военный врач. Если бы не было квалификации, я бы помогал населению и остался в госпитале. А тут же теперь меня отправляют в любые горячие точки вместе с вами, да и не только: хоть на войну, хоть на митинг, хоть на секретную операцию.