- Присаживайтесь. Как вас зовут?
- Леди Таллия Хейс, - ответила я. И внезапно поняла, что вчера представилась лорду Двейну одним только именем и фамилией, и, что примечательно, он сделал так же.
- Я Леди Уорд. Будем знакомы, - назвала свою фамилию секретарь, а потом добавила. - Кстати, будьте готовы к тому, что здесь вас называть «леди» никто не станет.
Не то чтобы это был фатальный удар по моему самолюбию – отец был наследником титула барона, но род его обеднел, так что трудился он, как обыкновенный ремесленник, чтобы обеспечить семью всем необходимым, справедливо рассудив, что дворянской гордостью сыт не будешь. Так что я не привыкла выделять свой статус – но стало интересно, ведь я не единственная дворянка в консерватории. Неужели и отпрысков маркизов и графов тут не величают «лордами»?
- Почему? – спокойно спросила я.
- Указ ректора, - роясь в каких-то бумажках в верхнем ящике стола, ответила мне Милдред.
- Как же тогда тут друг ко другу принято обращаться? – решила прояснить ситуацию я.
- К преподавателям – «мэтр» или «мэтресса», а к студентам «оллам» или «оллема», или просто по имени, там сами сориентируетесь, - с готовностью просветила меня секретарь, после чего, выдохнув «нашла», положила перед собой скрепленную стопку листов.
- Итак, - в голосе Милдред появились нотки похожие на игристые пузырьки благородного напитка, отливающие золотинками. – Вот вам стандартный договор. Ознакомьтесь, впишите своё имя и распишитесь, - с этими словами секретарь придвинула стопку ко мне.
Я погрузилась в чтение документа. В общем и целом, договор действительно был стандартным, зацепили только пара пунктов: студентам первого года обучения воспрещалось самовольно покидать территорию консерватории без предварительного уведомления куратора. Покидать территорию консерватории можно было только с письменного разрешения последнего, заверенного подписью. И Студенту воспрещалось проводить кого-либо на территорию консерватории. Второй был вполне обоснованным, хоть и необычным, но мотивы первого я не смогла понять, поэтому решила уточнить у Милдред.
- Леди Уорд, откуда такой странный пункт в договоре? – спросила я, указывая пальцем на строчку, предварительно развернув документ к секретарю. Та пробежалась глазами по написанному, хмыкнула и ответила:
- Это формальности, леди Хейс, на первом году обучения вам просто некогда будет покидать стены консерватории, если вы, конечно, планируете добросовестно учиться и получать стипендию. Программа очень насыщенная. Да и незачем, в общем-то: у нас полный пансион и даже формой обеспечивают. Так что переживать не стоит.
Я снова придвинула документ к себе. Собственно, идти-то мне все равно пока никуда не нужно. Приехала учиться, значит, буду учиться. Поэтому, пожав плечами, вписала свое имя и расписалась, проставив дату. У всех свои причуды и понятия. Существуют же закрытые школы, почему бы тогда не существовать закрытой консерватории?
- Замечательно. Благодарю, - произнесла Милдред, принимая у меня из рук договор, после чего протянула мне листок, на котором предварительно размашисто расписалась, - Это отдадите коменданту. Женское общежитие располагается на территории парка слева от главного корпуса.
Я кивнула и поинтересовалась:
- Это все? Я могу идти?
- Конечно. Занятия начинаются послезавтра, - ответила секретарь.
- Спасибо, - поблагодарила я. Получив в ответ вежливое, сопровождающееся приятной улыбкой «это моя работа», встала и, попрощавшись, вышла из приемной.
* * *
Милдред Уорд проводила новую студентку консерватории взглядом, дождалась, пока дверь за той закроется, открыла верхний ящик стола и достала из него чистый лист бумаги и разноцветные карандаши. Пока девушка сосредоточенно и вдумчиво изучала договор о предоставлении образовательных услуг, секретарь первого проректора столь ж внимательно изучала саму Таллию Хейс и теперь четкими уверенными движениями, то и дело меняя карандаши, наносила на лист линии, складывающиеся в портрет студентки: лицо овальной формы, лоб высокий, нос ровный, нижняя губа немного больше верхней. А когда девушка улыбается, на левой щеке появляется очаровательная ямка. Волосы черные, забранные в пучок, но, судя по его объему, длинные. Глаза изумительного голубого оттенка с лазурной радужкой, от которого душа художника, живущая в секретаре, пребывала в восторге.
Отложив карандаш, Милдред осмотрела работу и осталась довольна увиденным. Портрет получился очень точным. Таллия Хейс была весьма интересной девушкой. Однако в консерваторию брали, руководствуясь отнюдь не внешними данными, поэтому, учитывая, что Маркас пригласил леди Хейс, предварительно не собрав о ней информации, новоиспеченная студентка должна была быть весьма перспективной.