— Что случилось? — спросил он еще раз.
— Честно говоря, я уже не уверен, что от этих тренировок есть какая-то польза.
Отец замер в изумлении. Он не знал, что сказать. Из кухни выскочила сеньора Лоренцо и обеспокоенно спросила:
— Почему ты так говоришь, Киллиан?
— Это не ваша вина… и никого другого… Просто… так всем будет лучше.
Новость стала трагедией для несчастных родителей. Мать не могла этого принять и не хотела понимать.
— Но… что случилось-то? Он тебе что-то сказал? Не понимаю… Вы же друзья.
Киллиан улыбнулся в ответ. Он отлично ладил с Але, но, несмотря на это, никогда не считал его другом.
— Зайдите к сыну. Он разбил губу, и… ему нужна помощь…
Сеньора Лоренцо бросила на него осуждающий взгляд, дав понять, что она категорически не приемлет его решение. Она встряхнула головой и бросилась в спальню к своему больному ребенку. Сеньор Джованни вышел из задумчивости и протянул ему рюмку с ликером:
— Но… почему так внезапно? Скажи мне, что произошло, пожалуйста. Может быть, можно что-то сделать. Пожалуйста, Киллиан… — Его глаза увлажнились. — Неужели и ты тоже нас бросишь? — Ему было больно, голос дрожал, бутылка в руке тоже затряслась. — Ты знаешь, что ты единственный человек, кроме родственников, который к нему приходит?
Киллиан одним глотком осушил рюмку:
— Проблема в том, что ему становится только хуже. Я для него не лучшая компания.
Сеньор Джованни налил ему еще граппы, хотя Киллиан и замахал рукой, пытаясь отказаться.
— Глупости какие, ты для него отличная компания! Когда ты приходишь, ему лучше! Мы же это хорошо видим.
— Киллиан! — Из двери комнаты Алессандро показалась сеньора Лоренцо, она выглядела растерянной. — Иди сюда! — крикнула она.
Консьерж подчинился, а сеньор Джованни, окончательно сбитый с толку, пошел за ним. Вечер получился неожиданный.
В спальне они увидели Алессандро, наполовину в постели, с ногами на полу и с безумным взглядом.
Все четверо, оказавшись в одной комнате, молчали. В воздухе висели напряжение, злоба и безнадежность.
— Ты сам спустился? — серьезным тоном, одновременно с уважением и недоверием, спросил Киллиан. — Хочешь продолжить занятия?
Они обменялись взглядом, значение которого было непостижимо для родителей, но понятно им двоим.
Да, Алессандро хотел продолжить. Более того, он понял, что если хочет расстаться с жизнью, то должен сделать это сам, и готов был на любые усилия, на любую жертву. Все, что осталось от его жизни, он вложит в поиск кратчайшего пути к смерти.
— Забудьте, что я вам перед этим говорил. Произошло недопонимание. Я буду и дальше приходить к вашему сыну.
Лоренцо смотрели с непониманием. Все это было слишком сложно, слишком быстро для них. Сеньор Джованни, чтобы выйти из неловкой ситуации, воспользовался своим положением главы семьи и отдал жене приказ, который на самом деле был лишь пассивной реакцией на происходящее:
— Пойдем, Эстер! Оставим их.
Киллиан подошел к Алессандро и вновь помог ему встать на ноги у кровати.
— Сеньора, я хочу попросить, чтобы вы кое-что сделали для Алессандро!
Женщина обернулась и посмотрела на него, готовая на все:
— Конечно, Киллиан! Что нужно сделать?
— Возьмите эту фотографию и выбросьте ее в мусорное ведро.
Вскоре он вышел из квартиры Лоренцо, довольный; конечно, мальчику не удалось дойти до желанной отметки, но его желание и сила воли радовали Киллиана. Человек, который так сильно хочет умереть, достоин его уважения. Окно казалось недостижимым, но стремление молодого человека обещало многое.
А впереди была великая ночь.
В 23:26, после обычного вечернего разговора с женихом, Клара провалилась в глубокий сон. Концентрированный хлороформ сработал идеально, без сюрпризов или сопротивления. Глаза девушки остались закрытыми, она приоткрыла рот и глубоко задышала.
— Отлично, так и продолжим с хлороформом. Ты меня радуешь! — пробормотал Киллиан, в одной руке которого был ватный тампон, а в другой — скальпель.
Он прекрасно знал квартиру Клары, но, несмотря на это, вновь стал ее осматривать, на этот раз несколько другим взглядом. Он искал маленький тайник, спокойное, укромное место, где было бы тепло и немного света. Он изучил каждый уголок, каждую щелочку мебели, каждое углубление между предметами. В гостиной, у телевизора обнаружилось место для первого «клада»: голубой керамический горшок с развесистым фикусом, стоявший возле батареи.
Киллиан достал из рюкзака одну из коробок, купленных в зоомагазине.
Стараясь не рассыпать на паркет землю, он выкопал небольшое углубление между стволом фикуса и стеной и положил туда абрикос, наполненный полупрозрачными личинками; сверху присыпал землей, стараясь скрыть абрикос, но оставить доступ для воздуха.