– Что? – взревел Юрий Семенович. – Какая чушь! Я никогда.
– Не вы, ваша жена, – спокойно перебил его следователь.
– Кто это вам наболтал? – не теряя самообладания, спросила Морозова.
– Свидетельница Сапфирова, – и Макушкин указал на скромно сидящую на заднем плане Таисию Игнатьевну.
– Нашли кому верить, – усмехнулась Морозова, пренебрежительным взглядом окидывая старушку. – Ваша свидетельница явно что-то перепутала.
– Я ничего не перепутала, – с достоинством проговорила Таисия Игнатьевна.
– Тогда вы просто выжили из ума! – рявкнул Морозов.
– Я бы вас попросил, – вмешался лейтенант Скворцов.
Таисия Игнатьевна остановила его, подняв руку.
– Молодой человек, – спокойно произнесла она, – не усугубляйте свое положение ненужным хамством. Пока вы виновны только в даче ложных показаний, однако такое поведение и упорное отрицание истины может повлечь за собой, – тут она повысила голос, – куда более тяжкое обвинение. Например, в убийстве.
Морозов ошеломленно открыл рот, потом снова закрыл его и бессильно откинулся в кресле.
– Вы не ошиблись, – наконец прервала установившуюся паузу Алла Владимировна Морозова. – Я знала его раньше. Антон Петрович Дубков был моим мужем.
Глава 11
Показания свидетелей
– Алла, ради бога! – закричал пришедший в себя Морозов. – Зачем ты это говоришь?
– Шило в мешке не утаишь, – устало ответила его жена. – Таисия Игнатьевна правильно сказала, своим поведением мы навлекаем подозрения.
– Рассказывайте все по порядку, – предложил Макушкин.
Алла Владимировна села поудобнее и начала свой рассказ.
– Мы познакомились на юге, потом встречались несколько месяцев в Ленинграде и, наконец, поженились. Было это двенадцать лет назад. У нас родился сын Андрей. Наша совместная жизнь испортилась лет через шесть. Мы стали ругаться, короче, не ужились. Но несмотря на это, наш брак продолжал существовать. Закончился он год назад. Я больше не могла выносить жизнь с Антоном, и подала на развод. Он согласился, но потребовал, чтобы я оставила Андрея с ним. Я, естественно, отказалась. Он пришел в ярость и даже попытался меня задушить. Мне пришлось срочно спрятать сына. Через несколько месяцев я снова вышла замуж, но он продолжал преследовать меня. Даже слал письма с угрозами.
– Они у вас сохранились? – прервал ее Макушкин.
– Да.
– Можете их предъявить?
– Нет, они в городе.
– Жаль, продолжайте, пожалуйста.
– Юрий пытался с ним говорить, предлагал денег, грозил набить морду. Но все напрасно. Антон не поддавался. Он даже сюда приехал специально, чтобы напомнить о себе. Я думаю, что это по его инициативе дедуля строит здесь дом.
– Он угрожал вам здесь? – спросил Макушкин.
– Да, он грозил похитить Андрея и говорил, что нам от него все равно не скрыться.
– И вам надоело это терпеть и тогда вы решили избавиться от него, не так ли?
– Нет, нет, – запротестовала Морозова, – я бы никогда…
– А ваш муж?
– Он тоже.
– Однако вы угрожали убить его? – настаивал следователь.
– Как вы не понимаете! Я же была в отчаянии. Чего только не наговоришь в таком состоянии…
– Почему вы не обратились в милицию?
– Мы обращались, – вмешался Морозов, – но у него большие связи, точнее, у его отца.
– И его отец одобряет поведение сына. Мой бывший свекор одобряет все его поступки, – невесело усмехнулась свидетельница. – Я удивляюсь, как они еще не похитили Андрея.
– Значит вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к смерти Дубкова?
– Ну я же вам сказала, почему вы не верите?
– Не волнуйтесь. Вам что-нибудь известно о конском волосе?
– Нет, ничего.
– А вам, Юрий Степанович?
– Знать не знаю, что это за дрянь.
– Где вы работаете, Алла Владимировна?
– Сейчас нигде.
– А где работали?
– Антон устроил меня к своей сестре в ателье, но я уже уволилась оттуда.
– Ну, а вы Юрий Степанович? – обратился следователь к Морозову.
– Я – дантист, – ответил тот.
«Наверное от него пациенты шарахаются, – подумал Скворцов, разглядывая бородатого атлета. – Я бы ни за что не сел к нему в кресло».
– Ну, что ж, – заключил следователь, поднимаясь, – на сегодня это все, но будьте в пределах досягаемости.
С этими словами Макушкин поднялся и вышел. Таисия Игнатьевна засеменила следом.
Скворцов немного задержался и сказал на прощание:
– На вашем месте, Юрий Степанович, я бы не грозил, а дал в морду и посмотрел, чтобы из этого вышло.
Свирепый дантист откровенно удивился.