– Я не имел в виду ничего такого, – буркнул Кречетов.
Следователь, лейтенант и Сапфирова собрались уже уходить, когда раздался детский визг и в комнату вбежала раскрасневшаяся Манюня.
– Где ты была? – ласково спросила ее мать.
– Играла с Ленчиком, – отрапортовала девочка, обегая глазами комнату. – Кто эти дяди и бабуля с ними? – тут же потребовала ответа Манюня.
– Это так, в гости зашли, – ответила Савицкая.
– Ой, какая у тебя большая борода! – подскочила к следователю непосредственная девочка. – Если бы ты был без очков, то походил бы на Бармалея, – хихикнула она.
– Да что ты говоришь? – скривился следователь.
– Извините мою дочь, – пробормотала Савицкая краснея.
– Ну что вы, что вы, – сделал над собой усилие Макушкин. – Я люблю детей.
– Да, да очень милая девочка, – подтвердил Скворцов, осторожно пробираясь к выходу.
На улице все трое облегченно вздохнули.
– Да, ну и подарочек, – пробормотал Макушкин, оглядываясь не преследует ли его Манюня.
Вместо Манюни за ними шел Сорокин, догнав троицу он сказал:
– Если понадобится моя помощь, я к вашим услугам.
Тут он очаровательно улыбнулся, в первую очередь, адресовав улыбку Таисии Игнатьевне.
Старушка была тронута.
«Какой приятный молодой человек и преданный друг», – с одобрением подумала она.
Терентьевы и Авдеева уже заждались их.
– Ну что, – нетерпеливо спросила журналистка. – Было совершено преступление?
– Все говорит за то, что это несчастный случай, – вздохнул Макушкин. – Но тем не менее, я на распутье. Чутье подсказывает мне, что здесь, что-то не так, как-то уж очень быстро все произошло, и о камень он тут же ударился, – Господи! – хлопнул себя по лбу следователь. – Я и забыл спросить, хорошо ли он плавал.
– Я узнаю, – вызвался Скворцов.
Вернувшись, он сообщил, что со слов матери, Антон Петрович Дубков плавал из рук вон плохо.
Все вопросительно посмотрели на следователя.
– Ну я не знаю, – чуть ли не плаксиво сказал тот. – Пусть решает прокурор, – ухватился он за соломинку.
Таисия Игнатьевна, до сих молчавшая проговорила:
– Думаю вы правы, пусть решает он.
По дороге домой Таисию Игнатьевну не покидало чувство, что она слышала или даже сама сказала какую-то очень значимую фразу, но она не могла вспомнить какую именно.
«Может быть я слышала ее раньше? – пробормотала Таисия Игнатьевна. – Нет, – досадливо поморщившись она не могла вспомнить. – Пойду посплю часок, что-то притомилась».
Лежа, Таисия Игнатьевна пыталась привести в систему все услышанное сегодня, но сон сморил ее. Последнее, что мелькнуло перед засыпающей Сафировой была обаятельнейшая улыбка верного друга и красивого молодого парня Александра Ивановича Сорокина.
Глава 13
Версия прокурора Ермолкина
Прокурор Ермолкин кипел, как чайник:
– Только вам и никому другому могло прийти в голову отправить сюда Шельму. Ну зачем, для чего, почему, с какой целью вы прислали сюда эту драную старуху, да ещё без паспорта? Ее даже утесовская милиция испугалась. Может быть, я глуп, – картинно поднял глаза к потолку прокурор, – но в таком случае, увольте меня, светоч истины, Еремей Галактионович. Объясните, какие потаенные пружины сработали в вашем мозгу?
Наконец Ермолкин иссяк и устало взглянул на следователя. Тот поник на стуле.
– Я думал, так будет лучше для всех, Олег Константинович, – оправдываясь пробормотал Макушкин.
– Только не для меня! – отрезал Ермолкин. – У меня от одного ее вида в глазах потемнело, а пообщавшись некоторое время, получил зверскую головную боль.
– А сколько вы с ней общались? – с интересом спросил, присутствовавший при разговоре Скворцов.
– Полчаса выдержал, – хмуро косясь на лейтенанта, ответил Ермолкин. – А что это вас так интересует? – раздраженно-подозрительно спросил он.
– Да нет, – улыбнулся Скворцов. – Так просто полюбопытствовал.
Видя, что прокурор начинает перекипать, полковник Дудынин, тоже приглашенный на этот координационный совет, поспешно произнес:
– Давайте, коллеги, перейдем непосредственно к обсуждению нашей проблемы.
– Вы как всегда правы, – слегка остыл прокурор. – Ну что же, если вам так не терпится, то приступим. Ну что вы думаете об этом происшествии, Владислав Анатольевич?
Дудкин, не ожидавший вопроса, несколько опешил.
– Ну, я не знаю… я, признаться, не пришел к определенным выводам.
– Ну хоть что-нибудь то вы думаете? – едко спросил его прокурор.
– Ну, – наконец решился Дудынин, – мне кажется, что все это дело выеденного яйца не стоит.
– Почему? – задал вопрос Ермолкин.