– Посудите сами, Олег Константинович: человек погибает на глазах у всей деревни. Типичнейший несчастный случай.
– Ну насчет типичности, это вы хватили, – возразил прокурор, набивая свою любимую вересковую трубку. – Я что-то не слышал, чтобы с кем-нибудь произошло подобное.
– Ну, я не знаю, – смутился Дудынин.
– Так, а вы что скажете, Еремей Галактионович? – обратился Ермолкин к следователю.
Макушкин явно ждал вопроса и тщательно готовился к нему, собирая мозги в кулак и до предела напрягая извилины.
– В этом что-то есть, – выпалил он. – Не знаю что, но есть.
Ермолкин с восхищением взглянул.
– Вот ответ, достойный следователя, коллеги, – произнес он нарочито торжественно. – Это высказывание так и просится на страницы учебников.
– Не сомневаюсь, – сухо проговорил Дудынин. – Может быть, вы, Олег Константинович, поведаете о своих тайных мыслях относительно этого дела?
– Поведаю, – согласился Ермолкин, становясь серьезным. – Давайте, прежде всего, остановимся на показаниях близкого друга погибшего, – Александра Ивановича Сорокина. Согласно его заявлению, Антон Петрович Дубков расспрашивал выше упомянутого мной Сорокина о конском волосе. Почему он это спрашивал?
И Ермолкин обвел аудиторию вопросительным взглядом.
– Может быть, он хотел узнать о нем побольше, – неуверенно подал голос Скворцов и поспешно добавил, опасаясь что его перебьют. – Ну, новое необычное название. Мне тоже стало любопытно.
Ермолкин откинулся в кресле и с сожалением посмотрел на лейтенанта Скворцова.
– Если вы ждете аплодисментов, – то их не будет, – предупредил растерявшегося лейтенанта Ермолкин.
Скворцову понадобилось всего мгновенье, чтобы принять невозмутимый вид.
– Да я и не рассчитывал, – холодно сказал он.
– У меня другой вопрос, – решил внести свою лепту Дудынин. – Почему Дубков решил обратиться именно к Сорокину?
– Ничего удивительного, – пожал плечами Макушкин, – ведь Сорокин его друг.
– Но с таким же успехом он мог спрашивать как Кречетова, так и Савицкую и вряд ли получил бы вразумительный ответ. Я хочу сказать, что разумнее было бы обратиться к кому-нибудь из местных. Они-то наверняка знают.
– Ну, он то не был знаком с местными. И вообще, Владислав Анатольевич, – недоуменно взглянул на него Макушкин, – по-моему, тут нечего и обсуждать.
Ермолкин слушал этот диалог со снисходительной улыбкой, покровительственно попыхивая трубкой. Наконец он решил, что детский сад порезвился достаточно и пора закругляться.
– Глупости все это, коллеги, – хрипло произнес он. – Ну что вы толчете воду в ступе, переливая из пустого в порожнее. Неужели вам не под силу выделить приоритетные направления в расследовании? Вы обсуждаете вопросы, на которых даже останавливаться не стоит, а те, на которых как раз и следовало заострить внимание, вы почему-то оставляете за кадром.
– Ну и на что же, по-вашему, нужно обратить внимание, Олег Константинович? – поинтересовался Дудынин.
– Главное, что меня интересует, – начал прокурор, – это как Дубков оказался в лодке? Он же не любитель плавать и ловить рыбу. До сих пор за ним не замечали желания прокатиться по реке.
– Ну да, ведь Александр Иванович Сорокин же сказал, что они катались вместе.
– Так то с Сорокиным, – не согласился Ермолкин, – а то по своей инициативе.
– Ну и почему, по-вашему, он сел в эту лодку? – раздраженно спросил Дудынин.
– Откуда я знаю? – огрызнулся прокурор. – Я, что вам, телепат какой? Если бы мы это знали, то наверняка смогли бы разобраться в этой истории.
Дудынин пожал плечами.
– По-моему тут и разбираться нечего. Вы слышали мое мнение – несчастный случай.
– Подозреваю, – вам просто не хочется влезать в эту историю глубже, – упрекнул полковника Ермолкин. – Нехорошо, коллега, нехорошо.
– Ради бога, перестаньте язвить, – вспылил Дудынин. – Если вам есть что сказать, – говорите, а нет, так у меня других дел по горло!
– Ну что же я скажу, – принял вызов прокурор. – Существует вероятность, подчеркиваю, лишь вероятность, что некий Х запугал Дубкова конским волосом, а потом…
– А потом подложил его в лодку, так что ли? – перебил его Дудынин с явным недоверием. – Да это же смешно!
– Не перебивайте меня! – рявкнул прокурор. – Может быть Х поступил иначе. Мы ведь не знаем, что рассказали про конский волос Дубкову. Х мог взять любую гусеницу, Дубков наверняка в этом ничего не понимает, и продемонстрировать Антону Петровичу, выдав за конский волос.
– Знаете ли, мне все это кажется из области фантастики, – поддержал Дунынина Макушкин. – Невероятно, что бы кто-то специально выловил конский волос, да и как это сделать, и подложил в лодку Дубкова. По-моему, вы хватили через край, Олег Константинович.