– Несостоятельная теория, Владимир Андреевич, – поморщился следователь.
Слово вновь взял прокурор.
– Давайте поработаем в указанных направлениях, коллеги, и посмотрим, что получится.
– А до каких пор вести это дело? – поинтересовался Макушкин.
– Если ничего интересного не всплывет и не случится новых происшествий, то спустим его на тормозах, – ответил прокурор. – Да, и передайте мою благодарность Таисии Игнатьевне Сапфировой. Надеюсь, она и дальше будет помогать нам. Еще вопросы есть?
«Что-то много сегодня хвалебных отзывов», – удивленно подумал Скворцов.
Вслух же он задал давно интересовавший его вопрос:
– Олег Константинович, а что сказала вам Шельма?
– Да, ничего путного, – махнул рукой Ермолкин. – Несла околесицу. Говорила, что увидела лицо жертвы не то в корыте, не то в кастрюле, потом заявила, что будут еще смерти.
– Вы ей поверили? – с интересом спросил Скворцов.
– Конечно, нет, – возмущенно ответил прокурор, но Скворцову показалось, что в глубине души именно слова Шельмы зародили червь сомнения и побудили его продолжать расследование.
– А где она сейчас? – это спросил Дудынин.
– Отправил ее назад, чтоб глаза не мозолила. А что, вы хотели ее видеть?
– Боже упаси! – открестился перепуганный Дудынин.
– Ну тогда я думаю на сегодня все, – сказал поднимаясь Ермолкин. – Жду результатов, Еремей Галактионович, и вы тоже, коллеги, пошевелите мозгами.
Он быстро покинул кабинет, остальные гуськом потащились следом.
Глава 14
Подтачивающий червь сомнения
– Этого не может быть, – выдохнул Павел Ильич Кречетов, как только за следователем закрылась дверь. – Я ни за что в такое не поверю.
– Во что ты не поверишь? – поинтересовалась Наталья Павловна Савицкая.
– В то, что смерть Антона не несчастный случай.
– А вот я не удивилась бы, – печально произнесла Вера Васильевна Дубкова. – Учитывая его характер и принципы, он мог иметь много врагов.
– Ну, вы бы об этом знали, – предположил Павел Ильич Кречетов.
– В последнее время Антон мне ничего не рассказывал о своей жизни, – покачала головой Вера Васильевна.
– А какие принципы вы имели в виду? – спросила Савицкая.
– Мой сын был жестким, бескомпромиссным человеком. Его часто увлекала какая-нибудь идея-фикс и тогда он следовал ей до конца. Один господь знает, куда это могло его привести.
В этот момент отворилась дверь и на пороге появился Александр Иванович Сорокин.
– Ты узнал что-нибудь новое? – спросила Вера Васильевна Дубкова.
– Нет, – покачал головой Сорокин, – я лишь предложил следователю свою помощь.
– Что ты думаешь об этом Александр? – спросила Вера Васильевна. – Ты много лет дружил с Антоном и должен быть в курсе его дел.
– Да вроде бы я был в курсе, – с сомнением проговорил Сорокин, – но вот вы, Вера Васильевна, недавно сами мне сказали, что я плохо его знал.
– И все же меня интересует твое мнение.
– Меня не было тогда на реке, – осторожно начал Сорокин. – Я не видел, что произошло, но все, как один утверждают, что он сам вывалился из лодки. Меня смущает этот конский волос.
– Он и меня смущает, – проговорила Савицкая.
– Я уже говорила и повторяю еще раз. Это был обыкновенный несчастный случай, – подала веский голос Дарья Валентиновна Сазонова. – Не так ли, Денис? – сурово обратилась она к мужу, ожидая безоговорочного подтверждения.
– Да, конечно, – не колеблясь, сыграл свою роль статиста Сазонов.
– Вы, конечно, согласны со мной Павел Ильич, – перевела она взгляд на Кречетова.
– Да, без возражений, – решительно сказал Кречетов.
И все же Дарье Валентиновне удалось убедить не всех. Подтачивающий червь сомнения уже забрался в души присутствующих, постепенно въедаясь все глубже.
– Пойду поговорю с Таисией Игнатьевной, – стряхнул с себя оцепенение Сорокин.
– Это еще зачем? – недовольно спросил Кречетов.
– Она очень умная старушка, – ответил Сорокин. – Все примечает. Думаю, она может помочь разобраться во всем этом.
– Я пойду с тобой, – вызвалась Наталья Павловна Савицкая.
– А вот это ни к чему, – хмуро сказал отец. – Займись лучше чем-нибудь другим.
– Я уже взрослая, папа, – спокойно возразила Савицкая, – и вольна делать то, что мне вздумается, – с этими словами она поднялась и направилась к двери.
Однако в резерве у Павла Ильича было потайное оружие.
– Манюня, – громко позвал Павел Ильич.
– Я здесь, – громко откликнулась девочка, выскакивая из соседней комнаты.
– Манюня, – ласково обратился к внучке Кречетов, – мама хочет пойти с тобой на речку.