– Чем же? – удивился Макушкин. – Там река, здесь дом.
– Тем, что ни тут, ни там не было гарантии, что преступление свершится. Дубков погиб, а Бобриков просто сломал ногу. Вы не находите это странным?
– Я вас не понимаю, – нахмурился Макушкин.
– Да что же тут непонятного, Еремей Галактионович? Подумайте сами. Дубков запросто мог остаться в живых. Я хочу сказать, что все это ненадежно и могло в обоих случаях не привести ни к какому результату. Меня ставит в тупик, что оба преступления, если конечно, Дубков не погиб случайно, были, ну как бы, пущены на самотек.
– Интересно, а не связано ли падение Бобрикова с гибелью Дубкова, – поделился своими соображениями Скворцов.
– Вот это и нужно выяснить, – кивнул Ермолкин. – Чем черт не шутит, вдруг между кем-нибудь из строителей и Дубковым есть какая-то связь?
– Все – таки по-моему смерть Дубкова – несчастный случай, – упрямо сказал Дудынин.
– Вы вольны придерживаться своего мнения, – признал за ним такое право Ермолкин.
– Благодарю, – буркнул полковник.
– Мне кажется, Олег Константинович, нужно все же определить число тех, кто точно не мог физически подпилить ступеньку.
– Как вы это сделаете? – с любопытством взглянул на него Ермолкин.
– Я уже объяснил, Олег Константинович. В деревне есть люди, которые могут доказать, что никуда не выходили из дома от десяти тридцати вечера до девяти утра. Возьмем, например, Морозовых. Они утверждают, что все время были дома вместе.
– А кто это может подтвердить? – спросил Ермолкин.
– Ну, они же были вдвоем, – начал Макушкин и вдруг остановился, он понял.
– Наконец-то до вас дошло, – едко сказал прокурор, наблюдая, как свет понимания посещает следователя. – У нас нет никаких оснований им верить.
– А какие у нас есть основания им не верить? – поинтересовался Дудынин, доходя до двери уже наверное в трехсотый раз.
– Тоже никаких, – признал прокурор. – Но подобное алиби нельзя принять на веру.
– Еще интересно, где взяли пилу? – предложил новый вопрос для рассмотрения Макушкин. – Ведь не пойдешь же с пилой по деревне, заметят.
– Наверное, в сарае была пила, – предположил Ермолкин.
– Я проверил, была, – кивнул Макушкин, – но на ней отпечатки пальцев только двух строителей – Михайлова и Никитина.
– А кого вам еще нужно? – недовольно спросил прокурор.
– Ну, – неуверенно проговорил следователь, – того кто подпилил ступеньку.
– Так он вам их оставит, – ухмыльнулся прокурор – Что за наивность!
– Дело в том, Олег Константинович, – возразил Макушкин, – что Никитин и Михайлов отрицают, что брали в тот день пилу. Так вот, я подумал, что если бы преступник стер отпечатки, то он бы стер все.
– А то, что он мог быть в перчатках, вам в голову не пришло, а?
– Нет, не приходило, – опешил следователь. – Такая жара, я как-то не подумал.
– А надо думать, Еремей Галактионович, надо, – убеждающим тоном проговорил Ермолкин.
Дудынин наконец прекратил свое хождение.
– Ну и какие же из всего этого можно сделать выводы? – как ни в чем не бывало спросил он, глядя на прокурора.
Ермолкин неожиданно сорвался.
– Ну откуда я знаю? – завопил он. – И что вы уставились на меня, как баран на новые ворота? Я что вам, – Холмс, Мегрэ и Пуаро в одном лице? Чего вы еще от меня хотите? Чтобы я не выходя из кабинета сказал, кто подпилил ступеньку? Да кто угодно мог подпилить, может, сумасшедший Дудкин, какой-нибудь местный вредитель, враг капиталистов, да сам Кречетов, наконец. Зачем он вообще переехал в эту времянку?
– Он поссорился с дочерью, – сказал Макушкин.
– Это он так говорит, – проворчал Ермолкин. – Тут никому нельзя верить на слово.
Прокурор еще хотел что-то добавить, но внезапно нахмурился. Видимо, его посетила какая-то мысль.
Воспользовавшись паузой, Дудынин обратился к Макушкину:
– А как по-вашему, Еремей Галактионович, не планировался ли первой жертвой Кречетов? Я имею в виду, вместо Дубкова. Кречетов ведь тоже часто катался на лодке.
– Я понял вашу мысль, – кивнул Макушкин. – Я соглашусь с этим, если будет доказано, что во втором случае покушались на Кречетова.
– Как это доказать? – поинтересовался Скворцов.
– Не знаю, – развел руками Макушкин.
– А я знаю, – сказал Скворцов. – Подождать, пока Кречетова убьют.
– Оставьте ваш черный юмор, – рассердился Макушкин.
– А что говорят Сазоновы? – спросил Дудынин у следователя. – Они обеспечили друг другу алиби?
– Вот именно, – кивнул Макушкин.
– А Савицкая их видела?