– А где мои четыреста рублей?
Глава 20
Приключения Авдеевой, или таинственный шприц
Последующие десять минут Савицкая отпаивала Кречетова валерьянкой. Примерно через полчаса Павел Ильич пришел в себя.
– Пропали, как пить дать, пропали, – горестно воскликнул он, – четыреста рублей десятирублевыми купюрами, одна к одной лежали, а теперь нету.
– Да может, ты куда в другое место положил? – спросила Савицкая садясь на стул рядом с отцом. – Ты вспомни, папа.
– Да чего вспоминать? – огрызнулся Кречетов. – Свистнули их! Все, Наташа, уплыли денежки, тю-тю!
– Да кто бы сюда залез, ты сам посуди, – попыталась урезонить Кречетова дочь. – Ну откуда вор мог знать, где ты держишь деньги, и почему он больше ничего не унес? Да и мы почти всегда дома. Нет, это невозможно.
– Что ты заладила невозможно, невозможно, – разозлился Кречетов. – Если их не украли, то куда они делись? Что, сами убежали, на своих двоих?
– Нет, с тобой положительно невозможно говорить, – фыркнула Савицкая. – Так ты скоро заявишь, что их взял кто-нибудь из своих.
– Ну это вряд ли, – подумав сказал Кречетов, – нет, скорее всего, в дом забрался вор.
В этот момент открылась дверь и появился Александр Иванович Сорокин.
– Что случилось? – воскликнул он, еще на пороге поняв, что что-то не так.
– Деньги украли, – хмуро ответил Кречетов.
– Сколько? Много? – испуганно спросил Сорокин.
– Четыреста рублей.
– А где они лежали?
– В ящике моего стола, в коробочке.
– Но как их могли украсть? – недоверчиво спросил Сорокин. – В доме почти постоянно кто-то есть.
– Значит, как-то умудрились, – рыкнул Кречетов.
– А может Манюня куда переложила?
– А что, может быть? – загорелся надеждой Павел Ильич. – Позови-ка ее, Александр.
Через минуту Манюня предстала перед трибуналом.
– Машенька, – очень серьезно проговорил Кречетов, – ты случайно не открывала ящик моего стола и не брала деньги, знаешь, такие красные бумажки с портретом Ленина?
– Нет, дедушка, – испуганно ответила притихшая Манюня, пораженная необычайной серьезностью тона Кречетова.
– Значит ты не лазила в ящик, не открывала коробочку и не доставала деньги? – на всякий случай уточнила Савицкая.
– Ну я же только что сказала, что нет, – Манюня готова была расплакаться.
– Ну конечно же, мы тебе верим, – поспешил успокоить ее дедушка. – Пойди, поиграй.
Дарья Валентиновна и Денис Семенович Сазоновы тоже недоумевали, как могла произойти кража.
– А у тебя есть еще деньги? – поинтересовался Сазонов.
– Да есть, около тысячи, но дело не в этом. Разве можно терпеть воровство?
– Конечно нельзя, – согласился Сазонов. – Что ты намерен теперь делать, обратишься в милицию?
– Завтра с утра схожу к следователю, – кивнул Кречетов.
– Да ты посмотри в других местах, – вмешалась Наталья Павловна, – может, ты положил куда и забыл.
– Нечего мне склероз приписывать, – рассердился Кречетов. – Я еще из ума не выжил, как тебе того бы хотелось.
Хлопнув в сердцах дверью, он вышел из комнаты.
– Ну и деревенька, пропади она пропадом, – заключила Дарья Валентиновна.
На следующее утро Кречетов как и собирался отправился к следователю. Макушкин внимательно выслушал его и подумал: «Ну вот, злоключения начинаются». Вслух же сказал:
– Все ясно, Павел Ильич. А вы не посмотрели больше нигде нет, ну так для очистки совести?
– Вы что меня за сумасшедшего держите, – разъярился Кречетов, – сначала дочь, теперь вы.
– Держите себя в руках и не скандальте в моем доме, – одернул его Петр Афанасьевич Терентьев. – По-моему, Павел Ильич, у вас что-то с нервами.
– Посмотрел бы я на ваши нервы, если бы у вас сорок червонцев увели? – запальчиво крикнул Кречетов.
– Ну-ну, Павел Ильич, что же вы так разошлись, – попытался успокоить разбушевавшегося пострадавшего Макушкин. – Скажите, больше ничего не пропало?
– Вроде бы нет.
– Вы не уверены?
– Ну, я не устраивал полную ревизию.
– Так-так, скажите, а когда последний раз вы видели деньги?
– Не помню, недели три назад.
– А почему вы решили их достать именно вчера вечером?
– Сегодня собрался заплатить рабочим.