Приближаясь к бору, Еремей Галактионович неожиданно заметил, как немного впереди с другой стороны идет Юрий Степанович Морозов. Дантист шел, часто оглядываясь назад, и следователю показалось это подозрительным. Он решил проследить за Морозовым. Юрий Степанович, хотя и оглядывался, но не заметил следователя. Вместо бора Морозов повернул в другую сторону и вскоре они забрались в какие-то елки. Поведение Морозова стало казаться следователю все более и более подозрительным. Внезапно Макушкин услышал сбоку какой-то шум и отвлекся. Звук не повторился и Макушкин вновь обернулся в сторону Морозова, однако тот куда-то исчез. Следователь, выругался про себя и поспешно полез через елки. Морозова, однако, нигде не было видно.
«Упустил, – пробормотал Макушкин сквозь зубы, – упустил». Дойдя до ручья, он наклонился, чтобы умыться и, если вода окажется чистой, напиться.
Умываясь, Макушкин снова услышал легкий шум. Это был треск веток, кто-то приближался сзади. Макушкин секунду помедлил прежде, чем подняться и посмотреть, кто находится сзади, и эта задержка стала самой крупной ошибкой во всем расследовании. Макушкин начал поворачивать голову, когда рядом мелькнула чья-то тень. Краем глаза он увидел занесенную над его головой руку и через мгновение провалился в темноту.
Очнулся он от холода, какая-то женщина лила на него воду и хлопала по щекам. Рядом на коленях стояла другая и разглядывала его голову, которая жутко болела. Очнувшись Макушкин узнал Киру Борисовну Авдееву и Аллу Владимировну Морозову.
– Здорово стукнули, – услышал он голос Морозовой.
– Надо отвезти его к врачу, – обеспокоено сказала Авдеева.
Внезапно в глазах у него помутилось, и он опять потерял сознание.
Глава 23
Снова в Луге
Следователь Лужской прокуратуры Кирилл Александрович Попов заканчивал завтракать, когда раздался телефонный звонок.
– Я подойду, – сказала жена и сняла трубку.
Вернувшись через минуту, она сообщила, что звонил прокурор и просил немедленно явиться к нему в кабинет.
– Голос у него был не очень приятный, – многозначительно добавила супруга.
– У него всегда неприятный голос, – махнул рукой Попов, дожевывая колбасу.
– Мне его голос показался взволнованным, – уточнила жена.
– Ну что ж, узнаю все на месте, – сказал Попов и стал собираться на работу.
Олег Константинович Ермолкин пребывал в отвратительнейшем настроении. Его последняя инспекция в районный центр Маловицы завершилась полным провалом. Маловицкая милиция показала себя достойно и прокурору при всем желании не в чем их не было упрекнуть. Вполне естественно, что Ермолкин теперь искал на ком бы сорвать раздражение. В кабинете, кроме него, находился только Дудынин и, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто стал очередной жертвой прокурора.
– Наверняка кто-нибудь из ваших подчиненных сообщает заранее о моей проверке, – гремел прокурор. – Узнаю, – предупредил он, – голову оторву, так и передайте.
Дудынин в ожидании Попова, верный своей привычке, вышагивал по кабинету прокурора. Остановившись, он недовольно произнес:
– Можно подумать, я знаю, кто предупреждает о ваших поездках.
– Тем более возмутительно, – насупился Ермолкин. – Это говорит о том, что вы не знаете, что творится в вашем ведомстве.
– Ну хватит! – взорвался Дудынин. – По-моему, никто никого не предупреждает, просто у нас хорошие кадры на местах.
– Пьяницы, – безапелляционно заявил прокурор.
– Что вы такое говорите! – возмутился Дудынин. – Как вам не стыдно?!
– А я говорю пьяницы, – отрезал прокурор и вытащил свою любимую трубку.
– По-моему, Олег Константинович, вам пора в отпуск, а эти ваши инспекции пора прекратить.
– Я вас забыл спросить, – огрызнулся Ермолкин.
Дудынин пожал плечами и продолжил измерять кабинет. Ермолкин раздраженно взглянул на часы.
– И где носит этого Попова? – проворчал он, зажигая трубку.
Дудынин остановился и недовольно заметил:
– Какой у вас все-таки маленький кабинетик, Олег Константинович, негде разгуляться, – и подумав добавил, чтобы позлить прокурора (на что он имел полное моральное право):
– Не кабинет, а шмакодявка.
Ермолкин тут же взвился до небес. Спустившись оттуда, он язвительно бросил:
– Точно, не предназначен для ваших променадов. Я, в отличие от вас, не гуляю в нем, а работаю.
В этот момент отворилась дверь, и вошел Попов.
Ермолкин, хотя и ждал того с минуты на минуту, от неожиданности поперхнулся табачным дымом и закашлялся.
– Надо стучаться, Кирилл Александрович, – сделал замечание следователю Дудынин, – это все-таки не проходной двор.