- Она там, она пришла сюда и ее также мучают вопросы. Поговорив с ней, ты не только окажешь услугу ей, но и поможешь себе.
- Она, - Босх смутился
- ...может тебя узнать? Стань одним из жителей этого города, если тебя это беспокоит, - с этими словами павлин резко метнулся куда-то вбок и Босх потерял его из виду.
Он должен был спуститься в этот город, в пространство, где самая мучительная и опасная мысль превращалась в медовый нектар, а смущение испуганного сердца оборачивалось целительной молитвой. Босх понимал, что за радужными иллюзиями часто прячется реальность губительная, выхолащивающая душу, поэтому всегда боялся обещаний. Что он мог сказать женщине, которая отныне жила по другим законам? Было ли то состояние, в котором она сейчас пребывала, спасением, или всего лишь бегством от убогой повседневности? Могла ли ожившая мечта уберечь ее от преждевременной старости, уже зарождавшейся в ней по причине хронической усталости?
На все эти вопросы Босх не знал ответа. Он также был сильно удивлен, узнав, что в Интерриуме есть такой уровень. Человек земной назвал бы это пространство Городом Любви, а так как книгу эту будут читать преимущественно земляне, то нет смысла менять это название на иное наименование.
Босх сделал первый шаг, - главная дорожка, выстланная неведомым ему покрытием, напоминала китайский шелк бледно-кремового цвета, по бокам - созданные рукой и умом искусного зодчего, домики, каждый в своем стиле. И хотя все они подчинялись какой-то неведомой чертежной системе, и были расположены в пространстве не просто так, а со смыслом, к тому же, их было так много, что Босх смутился. Словно кто-то прозорливый выстроил их соответственно чину или силе чувства. Вокруг каждого из домиков был свой мир - одни предпочитали маленький сад, с заботливо постриженным газоном, тропинками, выложенными морскими камушками, россыпью цветов и ягод, у других, растительности почти не было, лишь тенистая беседка в глубине, там, где, как казалось хозяевам, уютнее и спокойнее. К слову сказать, город почти весь находился во власти удивительного света, напоминавшего не столько солнечный, сколько сияние летнего неба, в котором преобладал молочно-голубой оттенок.
Были домики, утопавшие в зарослях буйных трав, горделивых подсолнухов, кустов сирени. Все, как на земле. Здесь особенно Босх ощутил этот уже знакомый запах весны. Нет, именно не лета, а весны, периода живительного Начала, Истока, от которого поднимается стебель живой, юный, насыщенный теплом, светом и чувством.
Спустившись на основную дорогу, Босх стал лучше ощущать душевное состояние владельцев этих домиков. Даже не заглядывая в окна, он знал, что происходит внутри. Как по-разному люди принимают любовь: кто-то, словно скупой рыцарь, замыкается в своем счастье, прижимает его к себе, не желая ни с кем делиться, скрытничает, скаредничает, запирая любовь на сто замков.
Другие - наоборот, роскошествуют, широким жестом разбрасывают вокруг обретенную благость, меценатствуя не без налета хвастовства, по-барски оглядывая все и всех, устраивают парадные балы и демонстрации своего сердечного величия, превозносят объект своего чувства, а иногда и себя в этом чувстве, мало заботясь о своем или своей суженной/суженном.
Были и те, кто очарованные, оглушенные, испуганные, тряслись над Божьим даром, словно бедный крестьянин, ошалевший от неожиданной милости небес. Пересыпая из ладони в ладонь смеющийся, журчащий звездопад, дивились чуду, отныне веруя в его существование, как никогда ранее. С растерянной улыбкой представляли друзьям и коллегам свою зазнобу с едва различимым заиканием не столько в речи, сколько в мыслях, с почти материнской нежностью, - «вот, моя Любушка...., мой Володенька...», и так не только в праздники, но в будни, дни традиционные, размеренные, насквозь пропитанные монотонностью и скукой. Но отныне для них и эти дни были расшиты золотой россыпью звезд.
«Ах, звезды», - с неожиданным для себя романтизмом вздохнул Босх, - как люди вас возвышают, в то время как в вас нет ничего, кроме космической энергии и ледяного света. Но тут же мысль более важная перешла дорогу мимолетному умилению: «А какой дом построила Божена, как выглядит ее убежище?».
С этим немаловажным вопросом Босх направился вглубь города. Ему еще долго попадались самые разные дома, - дворцы, скромные деревянные домики, виллы, крошечные шале с открытыми террасами. Их объединяло одно - все они светились изнутри теплым опаловым светом, одни очень ярко, иные чуть спокойнее. Были и те, чей свет прямо на глазах Босха вдруг поблек, а иные и вовсе погасли.