Время приходило, когда Божена встречала мужчину. И он совершал ошибку, - желал физической близости с ней. После первого раза все заканчивалось. Он переставал быть для нее кем-то важным, и сразу становился тем человеком, лица которого она так и не увидела в полутемной комнате детского сада. Тот человек был источником зла, она это почувствовала тогда так же ясно, как дети вообще распознают опасность. Если бы Божена узнала, что тот мужчина, спустя много лет в полупьяном бреду зарезал свою жену, она, наверное, лишилась бы рассудка. Но ей этого узнать не довелось. Судьба ее хранила.
С мужчинами не получалось. И постепенно Божена все более удалялась от мысли, что она способна на земную, физическую любовь. Было время, когда она тщательно оберегала от всех тайное желание - встретить человека, для которого чувства будут важнее физиологии. Но постепенно это желание сошло на «нет», потому как исчезли приметы того, что такие мужчины есть.
Когда искры надежды потухли, такой человек пришел. Она рассказала ему об этом на третий день, после того, как он переехал к ней. Поздним вечером, забравшись с ногами на диван, не поднимая глаз, вздрагивая от звуков собственного голоса она что-то говорила и говорила, а он слушал, улыбаясь одними глазами, не отводя от нее взгляда. Его ответ был прост: «Мне не нужно от тебя то, что тебя мучает, теперь у нас есть нечто более важное, чем просто секс».
Так они и жили. Как брат и сестра. Ян считал секс результатом неконтролируемости чувств, доказательством дикарской природы человека. А дикарскую природу надо было из себя изживать точно так же, как русский классик предлагал выдавливать из себя раба. Дикарство и рабство - не одно и то же, но принцип избавления одинаковый. На этом моменте рассуждения Ян делал вид, что осуждает и то и другое, но Божена чувствовала зарождающийся в глубине смех. Она прижималась к его груди, заглядывала ему в глаза. Он не выдерживал. Они долго смеялись, - рабство и дикарство было не по их части, ведь отныне они не принадлежали этому миру.
Счастье - какое упоительное состояние, напоминающее то дрему, то фонтан ледяных брызг. Но как это ни странно, оно также различается по половой принадлежности. Почему-то принято считать, что мужчины хранят его в себе более сдержанно и аскетично, нежели женщины. Это неправда. Даже такие мужчины, как Ян Бжиневски, не могут сдержать в себе его свечение. И Божена это видела. Она же, напротив, словно затаилась, лишь изредка обнажая свою светящуюся сердцевину. На самом деле это происходило из-за того, что как человек поживший и знающий переменчивость судьбы, она просто боялась спугнуть наступивший рассвет. В то же время она знала, что бояться нельзя, потому как страхи имеют обыкновение сбываться. Они очень любят, когда люди их преодолевают, значит, надо было запретить себе всякого рода опасения. Что она и делала.
Наступило утро одного из тех чудесных дней, когда лето, с едва заметной грустной улыбкой напоминает о своем скором уходе. Сентябрь, озорной месяц, обманный, - еще тепло, еще солнце плавит мостовые, но уже сквозь ресницы на мир глядит румяная разгоряченная осень, словно девица зардевшаяся от легкого прикосновения летнего друга. Божена всегда любила сентябрь - он напоминал ей рыжего мальчишку, всего в веснушках, с которым она училась в третьем классе.
Пришло утро, которое принесло перемены, еще не настолько тревожные, чтобы Божене пришлось задерживать дыхание, но интуиция - диковинная вещь, словно взгляд земного человека в бездонный безликий Космос. Божена была в ванной, она успела включить кран и настроить воду, когда Ян принес ей мобильник - «Тебе звонят».
Доброе утро, Божена, - незнакомый голос, французская речь, в первое мгновение ей подумалось, что это Рене, но нет, к концу фразы поняла, что это незнакомый человек, - извините за беспокойство, меня зовут Вацлав Гратц. Я в аэропорту, только что приехал.
Пауза. Божена закрыла кран и накинула халат.
- Да, я вас слушаю.
- Рене де Карт сказал мне, что в Париже вы встречались с Яном Бжиневски.
- Да, совершенно верно.
- Я хотел бы с вами встретиться и поговорить.
- О чем? Я не могу разглашать детали разговора с господином Бжиневски, - отчужденное словосочетание «господин Бжиневски» вырвалось у нее помимо воли.
- Нет, я не прошу вас рассказывать мне о разговоре, но настаиваю на нашей встрече. Сегодня, скажем через час. У меня мало времени, вечером я возвращаюсь в Париж.
- Где вы находитесь?
- Недалеко от аэропорта, перед площадью я заприметил кафе. Может вам удобно будет встретиться в нем?