Господи, люди в таких случаях молятся, а я просто разговариваю, ведь Ты не откажешь мне в милости разговора. Я просто хочу сказать Тебе, - как человек, - на все воля Твоя, но я хочу одного, - когда эта история окончится, понять урок и принять его, стать его частицей.
Когда Божена останется без меня, для нее наступит тяжелое время. Я верю, она его переживет, верю, что все свершится как задумано, но сможем ли мы, я и Божена, жить с этим? Смогу ли я вернуться или я захочу остаться. Примет ли Божена свою судьбу с такой же ясностью и мудростью, как делаем это мы, Итерны.
И последнее, Господи. Осень в Интерриуме совсем иная, чем здесь, на Земле. Теперь я знаю, почему люди старятся и умирают. Если бы они любили, то даже Переход не был бы для них страшен. Если бы они знали, что душа бессмертна, все было бы проще.
Но почему же мне, существу знающему все это, так страшно?...
I.B.
Дэмон и незнакомец. В парке
Осень и весна чем-то похожи, - они напоены влагой, пропитаны звенящей прозрачностью, вот только запахи разные. Николай Васильевич Дэмон мог бы запросто признаться, что осень - его любимое время года. Весны он побаивался, наверное, потому, что она всегда казалась ему началом новой безысходности. Особенно больно, когда вокруг тебя все расцветает, а ты по-прежнему бессилен, бесполезен, слаб. Осень - совсем иное, она, как наркотик, поднимает тебя над реальностью, хоть и не дает опоры. Она сладостная иллюзия, иллюзия содружества солнца и человека, когда последнее тепло проникает в тебя, ты думаешь, что именно оно поможет тебе пережить зиму. В то же время, она была для Дэмона первым свидетельством, что очередной несчастливый год его жизни подходит к концу.
«Несчастный человек может прожить гораздо дольше любого счастливца». Эти слова, прочитанные в книге какого-то признанного писателя, запомнились ему. Или «запали в душу», но так бы написала женщина, а мир отныне не делится на мужчин и женщин. Современный мир. «Когда-то мы были другими», - пели знаменитые на весь мир рок-кумиры. И это правда. «Мужчина и Женщина» остались в мире Клода Лелуша и Александра Дюма. Сегодня мы вновь вернулись к легенде Платона, в которой Землю населяют андрогены.
Можно ли быть счастливым в мире, где мужчины превращаются в женщин, а женщины в мужчин. Чистоты крови уже никогда не будет. Кем может себя считать мужчина, у которого атрофировались вторичные половые признаки, а именно член и яички? Стал ли он женщиной? Сомнительно.
Может ли чувствовать себя счастливым человек в мире, где нет чистоты крови, а заодно отменены законы природы? Дэмон не мог похвастать безгрешностью мышления, но происходящее вокруг него обескураживало абсолютно. Соль была пресной, сахар несладким, кофе пахло овощами, а лето походило на осень. И все-таки Дэмон любил осень, потому что только это время года было идентично его постоянному состоянию.
Осень любят за плодородие, но плоды могут оказаться гнилыми, и он это знал. Для художника осень - время соцветий и триумфа красок, самая благодатная пора для оттенков, полутонов и солнечно-лунных спектров. Дэмон был художником в душе. Прожитые в аскезе годы, отданные не хосту и краскам, а убогому однообразному кочеванию из одного мрачного угла в другой, - первый назывался дом, второй работа, - Дэмон мог бы отдать за одну лишь настоящую картину, ту самую, что дышит, как осень, волнуется, как вода Фонтанки, дрожит, как рельс под тяжестью поезда.
Картина, пропитанная жизнью, вот что могло его спасти, придать смысл бедно прожитым годам. Но беда на то и беда, что живет рядом, как клоп за плинтусом. Тараканов видно и слышно, а клоп таится, делает вид, что исчез и появляется в тот самый момент, когда человек менее всего к этому готов. Это зримый образ беды.
Беды бывают разные - хаотично-бурные, катастрофические, постыдные, они могут быть подобны девятому валу Айвазовского, Ниагарскому водопаду, или лесному пожару, что возникает в жаркий летний день с легкой змейки, ползущей по траве, а достигает силы урагана, непобедимого никем и ничем.
Но есть беды хронические, латентные, живущие рядом с хозяином постоянно, и обнаруживающие себя время от времени, словно оБосхтрение болезни.
Так вот, бедой Дэмона была психологическая немощность творческого человека, - нет ничего страшнее, когда ты чувствуешь желание создавать, но не в силах найти формы для воплощения своего желания. Такое иногда случается со слишком яростными творцами, когда уровень творчества в крови зашкаливает, человек начинает беситься - тонуть в алкоголе, закалываться почти до смерти наркотиками, бомбить тело и сознание армадой бесстыжих любовников и любовниц, скотничать, хамить всему миру, гонять на «Ламборджини» на скорости 150 км.в час, - но в случае с Дэмоном все было иначе. Сейчас, когда прошлое было беспощадно выброшено в унитаз, жалкий угол в коммуналке капитулировал перед мансардой, «точкой властелина», с которой город покорялся беспрекословно тому, кто на него взирал, нужно было найти в себе некую физическую величину, что позволила бы начать новый отсчет дистанции.