Лето сдавало свои дела новому владельцу, точнее, владелице. Осень еще не по-барски вольготно, но почтительно и осторожно, вошла в сени. Чуть-чуть замялась, смутилась, опять отступила, благородно уступив место на пару недель своему предшественнику. И заядрилось-покатилось бабье лето, - залузгало семечками, закружило первыми багровыми листьями, запестрело арбузными корками, пролилось по щекам сочными дынями и грушами, в глазах девушек отразилось соломенным солнцем, задурманило горечью полевых трав. Лето кланялось в пояс осени, словославило зрелую королеву, покровительницу опыта и мудрости.
Божена вслушивалась и всматривалась в это природное хитросплетение, самое яркое и праздничное межсезонье, с особым наслаждением. Ян также восхищался, но делал это намного сдержаннее. На следующее утро после разговора о прогулках по парку, Божена решила сходить туда.
Этот парк был свидетелем ее детского счастья. Зимой там выставлялась горка, с которой скатывались с визгом и криками дети из их двора и школы. Все знали друг друга, родители и малыши. И каждый из взрослых даже во время игры старался контролировать свое чадо. Пока они резвились, как стадо юных дикарей, мамы вглядывались в собственных потомков, сравнивая их с соседскими отпрысками. И хотя на публике в высказываниях присутствовала лишь одна точка зрения: «Мой малыш самый лучший», здесь вдали от родительского комитета и завуча с учителями, степень оценки была более требовательной. Во время игры подмечались недостатки, ошибки воспитания, темперамент ребенка, его повадки и стиль общения со сверстниками. Из этой невинной забавы делались выводы, иногда не очень приятные, иногда поощрительные.
И только мама Божены никогда не сравнивала свою дочь с другими детьми, всячески пресекала подобные попытки дочери: «Я красивее, чем Нина?». «Ты не должна так говорить, - следовало в ответ, - ты - это ты, и, пожалуйста, оставайся всегда собой...».
В парке она чувствовала себя одиноко. Детство обступало ее со всех сторон, могучие тополя, свидетели ее давнего счастья, были особенно дороги сердцу. Она искренне боялась за них, ведь срубили же таких же зеленых друзей во дворе из-за сильной бури, после которой несколько из них полегли на стоявшие у гаражей машины.
Божена прошла вглубь парка. Взглядом обвела огромное пространство - никого. Лишь тополя, да широкие дорожки, да протоптанные тропинки, лишенные правильной упорядоченности. «Покой и воля», как говорил мятежный классик. У стены, спрятавшись за кустами барбариса, стояла сиротливая лавочка, Божена осмотрелась, больше мест для отдыха не предполагалось. Тем не менее, она решила пройтись. Странными выглядят скверы в больших городах, предназначенные для людей, но, тем не менее, пустующие, - они словно символизируют самого человека, вечно одинокого и потерянного.
За парком начинался монастырь. По левому его краю был виден золотой церковный купол, сквозь зеленую кружевную ограду мелькали женщины в платочках, длинных юбках, с безжизненными лицами воскового цвета. Божена не любила все, что было связано с церковными канонами. Особо фанатичным подругам она отвечала кратко: между человеком и Богом не должно быть посредников. И действительно так считала. Ее возмущали старушки, торгующие при храме ладанками, свечками и иконами, которые не упускали случая прочитать ей нотацию на тему слишком пестрой юбки, «неправильного» платка или слишком открытого платья с короткими рукавами. «Почему я должна приходить в дом Господа как монашка, разве ему не будет приятно видеть красивую, счастливую женщину? Почему служители монастыря всегда столь печальны, а иногда и озлоблены? Такое ощущение, что придя к Богу, они надевают на себя траур.
Она многое не понимала и не принимала, никогда не соблюдала посты, потому как считала, что в ослабленном теле не может быть светлой веры, предпочитала молиться Господу в своем стиле, - дома и с улыбкой на лице.
Парк был чуть-чуть вдалеке от этого тоскливого образа жизни. Господь не только там, за этими суровыми стенами, он и здесь - в листве винного цвета, солнечных бликах, дорожках, посыпанных мелким гравием, невидимых капельках дождя, оседающих на плечах прохожих и машинах. Божена чувствовала Его, и от этого ей становилось спокойнее.
Здесь, в парке, она почему-то вспомнила недавний сон. Пребывание на лиловом поле в Интерриуме, где незримое существо сказало ей правильные слова. Вспомнила то удивительное, невидимое солнце, гревшее ее значительно сильнее, чем земное. Чувство, будто, наконец, после долгих бесплодных поисков, она вернулась домой. Сейчас, находясь на земле, она подумала, что надо было спросить у собеседника-невидимки имя, но теперь было поздно, и она не знала - встретится ли с ним еще когда-нибудь. Так же и в жизни земной - мы живем без надежды на повторение, на возврат к прошлому, на главную встречу, но Божена была счастливицей, Господь делал ей время от времени щедрые подарки. И вот теперь, рядом с Яном, она отчетливо стала понимать, сколь бессмысленно ее платоническое любовное мировоззрение.