Именно туда и направился Гратц на второй день. Пройдя его от входа, до стены, за которой обозначилось кладбище, он решил, что именно это место станет определяющим. И не ошибся.
Через неделю он увидел в этом парке Божену. Гратц сразу ее узнал, а она не обратила на него внимания. Прошла мимо, не подняв глаз. Было в ее фигуре и выражении лица нечто, что сразу его насторожило - новое чувство, новое знание или новое значение. Вот три поворотных момента, которые меняют человека. Определить, что именно, Гратц не мог. Он просто ждал, зная, что до финального действия осталось совсем недолго.
Прошло несколько дней. Гратц наблюдал, Божена каждое утро гуляла в парке, несколько раз он видел, как она выходила из дома вместе с Бжиневски. Они бегло целовались и расходились в разные стороны. Также от внимательного взгляда Вацлава не укрылось то, что часто в монастырский парк приходил мужчина с внешностью скромного обывателя. Он приносил с собой мольберт, краски и начинал работать. Гратц отметил про себя, что хотя художник приходил в парк раньше Божены, уходил он сразу вслед за ней. Стало быть, он рисовал ее портрет. Это было догадкой, которая очень скоро переросла в уверенность - Гратцу даже не надо было проверять это. Он просто знал.
Но настало утро. Одно из тех утр, которые делают простые события знаковыми. Гратц проснулся рано, наспех умылся, оделся и, не завтракая, стремительно направился в парк. Интуиция его не подвела. Еще на проспекте он увидел в глубине Яна Бжиневски и художника, рисовавшего портрет Божены. Они спокойно разговаривали.
Судя по всему, портрет был закончен. И художник передал заказчику сделанную работу. Но вот он направился к выходу, тогда Вацлав вошел в парк с противоположной стороны, чтобы не встречаться с художником. На одной из самых дальних скамеек сидел Ян Бжиневски, рядом с ним стоял портрет, завернутый в холщевую ткань.
Гратц подошел ближе.
- Здравствуйте, Гратц, - Бжиневски произнес это, даже не посмотрев в сторону подошедшего инспектора, - а вы упорный. Так и надо.
- Может, пришло время исповеди?
-Нет, просто пришло время расставить акценты. Вы были абсолютно правы, Гратц, когда не поверили мне. Вы знаете, что в основе моих отношений с Боженой - обман.
На этих словах Ян резко поднял голову и в упор посмотрел на Гратца.
- Кому, как ни вам, духовному двойнику Яна Бжиневски, понять, что перед вами самозванец. И самое страшное то, что я виноват в смерти вашего друга. Я убил его. По-своему, лишив его свободы выбора.
- Скажите мне сейчас правду, он действительно умер?
- Да, он умер и уже давно. Мне трудно объяснить вам, что тело значения не имеет. Но для любви важно все. Знаете, отчего мне горько?
- Божена не полюбила вас?
- Да, она любит Яна Бжиневски, ни имея ни малейшего представления о том, что этот человек не принял бы ее любовь. Он в этом не нуждался.
- Вы ошибаетесь. Он умел любить.
- Да? - Бжиневски вновь посмотрел на Гратца, возвышавшегося над ним, - что вы, люди, знаете о любви? Ладно, это разговор для другой обстановки.
Гратц не отрывал от него взгляда.
- Наверное, вы хотите знать - кто я? Меня зовут Босх, я - Итерн.
- Вы из другого мира?
- Да, из Интерриума.
- Там хорошо?
- Вы тоскуете? У вас отняли все, что было вам дорого - ваши мечты, вашего друга, в которого вы могли смотреться, как в зеркало, но вы сами виноваты, никто не заставлял вас отказываться от вашего Дара. Только что здесь был человек, который когда-то поступил, как и вы, решив, что гарантированный заработок - удобнее мучительной реализации Таланта. Он сделал свой выбор - предпочел Дару жалкое спокойствие у домашнего очага. Его жизнь почти прошла, но он успел многое поправить, он написал один единственный портрет, который сыграет еще свою роль.
- Но ведь он может написать еще что-то?
- Конечно, и непременно напишет, время-то у него еще есть, но этот портрет он повторить не сможет, даже если захочет. А он непременно захочет. Потому что вся эта история проросла в нем, затронула самые глубинные участки его души.
Босх улыбнулся.
- Знаете от чего человеку труднее всего избавиться?
- Каждому - свое...
От инфекции, это невидимые глазом существа, которые завладевают им мгновенно. И сколько бы лекарств человек ни принимал, эти крохотные «чужие» всегда будут в нем. Так же и с любовью - настоящей, подлинной, - она, как инфекция, проникает во все: в мозг, кости, кровь, лимфу, - не вытравить, не избавиться.- Разве любовь не благословение?
- Если вам так хочется, только отчего же вы одиноки? Зачем, Гратц, вы бродите здесь, по следам прошлого, которое никогда не станет будущим? Зачем вы приехали?
- Я...
- Я вам скажу, зачем вы приехали, чтобы забрать этот портрет. И увезти с собой. Храните его, пока судьба не протянет руку. Когда она попросит, вы отдадите его тому, кто будет в этом нуждаться. А теперь прощайте Гратц, мне пора.