Дэмон ожил. Он обрел в самом себе спасительный смысл, без которого вся его прежняя жизнь была полой. Рисовать картины, что может быть романтичнее, воскликнет какая-нибудь юная барышня. Но нет, процесс это трудоемкий, сродни плетению ковров, его сопровождают раны и мозоли, а терпение и любовь к материалу творчества способствуют благодатному результату.
Если бы все герои этого повествования могли бы так же удовлетворенно улыбнуться тем утром, когда Дэмон отдал портрет Божены Яну Бжиневски, а Вацлав Гратц увез его в Париж. Если бы эта солнечная цельность могла наполнить всех, кто стремился к творчеству и любви. Увы, сказки случаются в этой жизни, но у сказки и жизни разные группы крови, несовместимые...
Между строк. Фрагмент 7.
Я никогда не забуду этот день. Накануне он просто сказал: «Мне надо съездить в Париж». Утром я проснулась одна. Открыла глаза, наполненная счастьем. Он уехал, чтобы вечером вернуться. Он так и сказал: «мне нужно на один день в Париж». Расставания придуманы ради встреч. И я ждала. Но ближе к полудню ледяное чувство поползло по спине. Страшная мысль: он исчез, навсегда, - ударила меня в поддых. Он перестал существовать здесь, в моем мире, мире форм и проявлений. И это чувство было настолько необратимым, не подлежащим сомнению, что мое сердце чуть не остановилось.
Первое, что мое тело пыталось сделать, - это получить подтверждение, рука рванулась к мобильнику и пока душа кричала: «Нет», пальцы набирали его номер. Его телефон молчал. Он был в сговоре с неотвратимостью. Вторым порывом было позвонить Рене. Я осуществила коварный замысел на автомате, ничего не соображая. Спустя минуту, до меня донесся чужой женский голос, который взволнованно выспрашивал про моего любимого мужчину. Только повесив трубку, я поняла, что это был мой голос. Рене сказал, что в Париже Яна нет.
Чтобы я ни предпринимала потом, все было, словно не со мной. Позднее, когда прошло время, и я снова начала слышать и понимать, что происходит вокруг, пришло осознание этому кошмару - оно называется горем. Так чувствует себя один из близнецов, когда погибает его брат или сестра. Я словно погрузилась под воду, но не утонула, а окаменела, как коралл, застыла в твердой форме без возможности, закричать или заплакать.
Когда-то ты мне сказал: «бывает в жизни такой момент, когда ты понимаешь, что испытанное тобой превращает твою душу в камень - ты словно теряешь ту невесомость, что приобщает тебя к самому главному источнику жизни во Вселенной. И тогда, чтобы не исчезнуть окончательно, ты начинаешь молиться». Я тоже молилась, но не слышала произносимых мною слов, не могла пойти в Церковь - боялась, что если кто-то из служителей отчитает меня, я умру на месте.
Мне хотелось все время находиться на воздухе, там, где нет четких очертаний и концов. Я молилась, не понимая ни слов, ни чувств. Просто шевелила губами, уставившись в невидимую точку перед собой. Мое тело обрело вес многотонной фуры, которые еще в пору моего детства, проезжая по проспекту, сотрясали наш дом-корабль по нескольку раз в день. Я пыталась вспомнить что-то из сказанного тобой, чтобы я могла за это зацепиться хотя бы на время. Когда мне это удавалось, всплывшие в памяти слова, проявлялись в моем мозгу наподобие свежевыжженного клейма на самых чувствительных участках кожи.
Мне не надо было больше кому-то звонить или куда-то идти, чтобы получить подтверждение твоей смерти. Я знала, что тебя больше нет. Так чувствует себя женщина, открывая глаза после операции по удалению матки. Мне вырезали часть души, большую ее часть.
Утром следующего дня я вышла во двор, зачем, не знаю. На одной из лавочек сидел тот мужчина - инспектор французской полиции Гратц. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Я знала, он что-то хочет мне сказать, но он просто смотрел, а я молчала. И тогда у меня не осталось сомнений. Ты покинул меня, подло и стремительно, словно отсек по живому. И случилось это не ночью, когда домовые усаживаются возле постели и шепчут колыбельную, а ранним утром, когда так хочется дышать и любить, когда солнце переливается через край и все грустное и трагическое надевает на себя карнавальные одежды.