Но постепенно осваиваются. И почти сразу понимают, сколько волшебной может быть мысль. Потому что Интерриум им дает понять: только пожелайте. Это не значит, что бывший бомж запросто намечтает хоромы олигарха, навороченный Lexus и собственный остров в Тихом океане, но Дом у него точно будет.
Пространство, пограничное между миром воплощений и Высшим Космосом, похоже на мощный томограф, сканирующий человеческие души. Когда-то о чем-то похожем написал польский фантаст Станислав Лем и назвал свою версию «Солярис». Только Интерриум в отличие от Соляриса не сублимирует человеческие мысли в образы. Это делают сами жители. Но перед тем как перейти в фазу мыслетворчества, они проживают заново прожитую жизнь, вспоминают самые важные мгновения и проводят работу над ошибками.
После этого Интерриум помогает им смириться. Смирение - особое состояние, далекое от покорности и равнодушия. Это не поражение, как принято его воспринимать, но скорее особое благодатное состояние духа - и разума и души. Смирение дистанцирует человека от того, что делало его соучастником собственной судьбы, оно поднимает его «над» всем, что волнует, болит, радует. Человек перестает быть заложником прожитого воплощения.
А дальше все складывается как нельзя лучше. К кандидатам приходит Комендант и беседует с ними. Ненавязчиво, ласково, легко, словно проводит экскурсию. Ни к чему не принуждает, не обязывает, просто информирует, дает понять, что Выбор - священный долг каждого. И люди выбирают. Им не приходится делить свою душу между прошлым и будущим, - это было бы слишком жестоко и Лабард это знает, - они просто формируют истинное желание. Как только оно обретает форму, начинается стадия воплощения, но не физического, а ментального.
Хотя. Тем, кто будет читать эту книгу, надо бы объяснить, что Интерриум - мир образов, зримых образов, живых, ярких. При этом, Интерриум - мир нематериальных образов. Хотя у океана есть все необходимые ему качества, трава - шелковая, цветы пахнут, камни мостовой и домов кажутся, куда как более, реальными, но все это образ, материя здесь не живет...
Но вернемся к той поре, когда Океан вернулся в свои пределы. Фредерик Лабард, влекомый неявным чувством, отправился туда, где предполагался дом Итерна Босха. И каково же было его удивление, когда дом обнаружился во всей своей абсолютной зримости, то есть, существа придумавшего его, здесь не было, а дом был. «Странно, - пробормотал Лабард, - может он еще вернется?».
Ничего странного в этом не было. Босх столь долго здесь обитал, что часть его мыслительной энергии продолжала удерживать фантазийный дом в виде конкретной формы. Лабард поднялся по ступенькам - прошел темный коридор и попал в большую залу. Стены, отделанные темно-дубовыми панелями, светлый пол, выложенный бледно-кремовой плиткой. Массивные бронзовые подсвечники с мерцающими огненными лепестками. «Кажется, здесь были зеркала....», - он нагнулся и поднял с пола острую звездочку, потом еще одну и еще, но тут же, прямо у него в руках они растворились без остатка. Босх был далеко, его энергия слабела. «Неужели после тебя, мой мальчик, ничего не останется...?» - в голосе Лабарда послышались несвойственные для него интонации сожаления. Он встал, огляделся. Образ дома постепенно бледнел. Надо было его покинуть прежде, чем он не исчез вовсе. Лабард повернулся и пошел к выходу, и только у самого порога его острый взгляд выхватил на светлом полу небольшой листок - Лабард наклонился и поднял его - вдвое сложенный, по текстуре напоминающий земную бумагу. Он развернул его и увидел текст, написанный красивым мелким убористым почерком. Первая же фраза объяснила все: «Девочка моя, если бы я мог быть смелее, но жизнь на Земле делает нас слабыми...».
Это было письмо Итерна Босха земной женщине Божене. Письмо, которое она, скорее всего, никогда не прочтет. Письмо, свидетельствующее о полном крахе Босха как служителя Интерриума. И, наконец, письмо, ставшее доказательством того, сколь мощной и неопровержимой может быть привязанность друг к другу двух живых существ.
Лабард даже не подумал о том, что чужие письма читать неэтично. Еще не пробежав глазами строки, он уже знал его содержание. Дословно. Увы, таковы способности служителей Интерриума - они все схватывают налету. И все-таки он решил его прочесть, ведь чтение - процесс, обладающий особым очарованием.
«Девочка моя, если бы я мог быть смелее, но жизнь на Земле делает нас слабыми... «Нас». Кто это «мы? Тебе не понятно. Объясняю, - давно пора это сделать, - я говорю не об ангелах, которых люди наделяют божественной сущностью, эфимерных существах с добрыми взглядами и огромными белыми крыльями. Я говорю о тех, о ком вы, люди, даже не подозреваете, хотя мы к вам гораздо ближе, чем все высшие энергетические сущности. Мы - это Итерны, служители Интерриума. Ты знаешь про наш мир, ты была у нас в гостях, но мы с тобой не встречались. Точнее, однажды ты слышала мой голос, но не видела образ. Время не пришло. Зато нам было суждено встретиться на земле.