Мирта Мирек. В серебре
«...Меня зовут Мирта Мирек. Это все, что я помню. Мне страшно. Я не знаю, как здесь оказалась. Как очутилась в этом месте без стен, дорог и времени. Я вижу каких-то существ. Наверное, таких же, как и я. Почему, наверное? Потому что, я не знаю, как выгляжу. Я вообще не знаю, кто я. Мое имя - моя данность. Единственное, с чем я себя олицетворяю. Я проснулась однажды, и оно уже было со мной. Черное и простое, как платье вдовы. Точнее, как траурное платье невесты, которая не успела стать женой. Но здесь черное и белое кажутся одним и тем же. Границ нет. Вчера в мой дом, - мой дом - это точка пространства, в котором мне наиболее комфортно, - влетел аромат японской яблони. Когда она цветет, это благословение. Он настолько безыскусен, что даже самый чувственный парфюмер не сможет его воссоздать.
В месте, где я нахожусь, все осязательные ощущения - редкость. Хотя недавно я обнаружила странное свойство этого места, - когда на чем-то мысленно сосредотачиваешься, оно, в конце концов, возникает. Например, недавно, уже почти привыкнув к отсутствию пространства и материи, я сделала установку - выйти за пределы уже знакомого мне места. И тут же попала на площадь, где было много голубей. Я попыталась сразу определить, - знак ли это или случайность, но у меня ничего не получилось. Голуби важно прохаживались по площади, и смотрели на меня так, словно я сама условность, а они константа этого мироздания. Я отвернулась от них и попыталась думать о чем-то другом, например, о воздушных шариках, потом снова повернулась - голубей не было, но и шариков тоже.
- Вы заместили их на неодушевленный предмет, так нельзя..., - голос раздался совсем неожиданно. Я даже рассердилась.
- Если здесь нет границ, еще не значит, что можно вот так подкрадываться. Голос вежливо извинился, - Не говоря уже о том, что с незнакомыми людьми я не разговариваю, - добавила я, уже немного спокойнее.
- Хорошо, позвольте представиться, Фредерик Лабард. Интересно, чтобы сказал милейший мистер Доджсон, увидев вас здесь? Происходящее вам ничего не напоминает? - только сейчас господин Лабард счел нужным проявиться визуально.
- Мистер Доджсон обожал ребусы, математику и шахматы, я терпеть не могу ни первое, ни второе, ни третье.
- И не терпите, - снисходительно отозвался мистер Лабард, - кто вас заставляет, - но позвольте уточнить, вы только что изволили заметить, что ничего о себе не помните, а ваше неприятие ребусов, математики и шахмат - серьезная характеристика.
- Что вы хотите этим сказать?
- Это скорее вопрос для вас?
- Меня никто не может заставить чувствовать, я свободна.
- От чего, позвольте узнать?
- Не от чего, а в чем?
- И в чем же?
- В волеизъявлении, действиях, мыслях.
Лабард задумался.
- То есть здесь вы по своей воле...
Что-то неопределенное, похожее на словесную подковырку, замаячило впереди. Словно сбежавший ребус мистера Доджсона.
- Да, я здесь, потому что этого хочу.
- И при этом, вы не знаете, кто вы есть...
- Меня зовут Мирта Мирек.
- Я не спрашиваю, как вас зовут. Я спрашиваю: кто вы?
Ребус оказался намного сложнее, чем я предполагала. Лабард по-своему был прав, - имя-то свое я помнила, а вот кто я такая - увы.
- Все дело в том, что я решила пока себя ни с кем не идентифицировать.
- И с чем же связана такая вольность?
- Я устала от самой себя. И хочу просто побыть никем.
- Совсем никем?
- Совсем никем.
- Как интересно. И вам хорошо от этого?
- Я бы не сказала.
- Тогда зачем вы отказываетесь от самоидентификации, если комфорта вам это не приносит?
Теперь я задумалась еще сильнее.
- Не думайте так сильно, а то окончательно все забудете.
Этот странный диалог мог придумать, пожалуй, лишь небезызвестный мистер Доджсон, из под чьего ловкого пера появилась девочка Алиса и Волшебная страна парадоксов. Читатели именуют этого острослова и шутника Льюисом Кэрроллом. Но Кэрролла поблизости не оказалось, мне пришлось выпутываться самой.
В таких ситуациях самое лучшее - промолчать. Сделать вид, что ты ничего не слышала. Я так и поступила. Сработало. Спустя время (этим условным понятием я обозначила то недолгое молчание, с помощью которого восстановила свое душевное равновесие) Лабард снова заговорил:
- Когда вы вспомните, зачем вы здесь, все вернется.
- Что именно?
- Прошу, прощения, Мирта, мне пора. Еще кто-то прибыл, я должен его встретить. Ото всей души желаю вам вспомнить.