Ей нравился Интерриум за его чуткость. Она знала, что каждая возникшая мысль отзывается в нем, как в родительском сердце. И все образы-сюжеты, образы-миры, образы-иллюзии, - все находит здесь благодарное воплощение. Теперь она точно знала, как все устроено, если бы ученые люди с колбами в руках, спросили ее: как устроен Интерриум, она бы им все рассказала, и тогда они поняли бы, что мир Земной, - мир проявлений, форм, метафор, материи и страхов - является частью одного Великого Единства, - именно так, ведь планета Земля - крохотная нота в великом многозвучии Космоса. Божена могла бы рассказать многое, другое дело, если бы ее спросили, откуда она все это знает, - вот тут-то возникли бы сложности.
Божена шла по дороге. Естественно, конца у нее не было, как и начала. Но ее это не пугало, она уяснила главное правило Интерриума: «Только пожелай...». А что могла пожелать женщина, попавшая в чудесный мир - только чуда, хотя это и несколько банально...
«Пусть на этой дороге появится еще кто-нибудь...»,- мысль эта оказалась не лишенной юмора. Она проскочила в голове Божены наподобие шкодливого школьника, вечно опаздывающего на уроки. И тут же воплотилась визуально - на уровне едва размытой видимости ей почудился мужской силуэт. Она знала - ни Босх, ни Бжиневски, ни Лабард в скором времени не появятся, - их миссия была окончена, по крайней мере, на ближайший срок, - стало быть, надо готовиться к новой встрече.
Часть десятая. Кульминация.
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ. Кульминация
Ирония Джокера
Божена стояла на огромном поле, где трава почти стелилась по земле. Бесконечная всесильная дорога, знающая все сердечные тайны, разбитые мечты, бесплотные надежды, отважные замыслы - все было ей известно. Известно и подвластно. Дорога человеческой судьбы лежала перед Боженой во всей своей мощи и простоте. Она вспомнила дорогое ей воспоминание. В телеспектакле под названием «Человек из страны Грин» уходил в страну своей мечты писатель Александр Грин. Писательский дар так и не сделал его счастливым, но зато в Интерриуме стало больше света. И Божена это знала.
Но пришло время желаний. Божена была профессионалом в этой области - умела желать тонко и со вкусом, просто на Земле эта затея ей представлялась несколько бесполезной: «Все равно не будет по-моему». Ведь «сбыча мечт» дело опасное. Вдруг пожелаешь что-то такое, что обделит других людей и существенно изменит плюсо-минусовый баланс Космической энергии? Поэтому Божена, живя на Земле, старалась не злоупотреблять желаниями, совсем другое дело Интерриум. Здесь этим можно было заниматься безнаказанно. Или почти безнаказанно.
- Девушка, ваши мысли сбивают меня с толку.
Голос приятный, не сразу поймешь, то ли мужской, то ли женский, вывел Божену из мыслительной дремы. Мужская фигура на горизонте исчезла, поэтому Божена обернулась - и тут же пропала пыльная дорога с далеким миражом на горизонте, - она оказалась внутри старинноподобной залы, стены и пол которой были выложены широкими черно-кремовыми плитами. Словно шахматная доска. Подняв голову, вместо безупречной голубизны, Божена увидела низкие сводчатые потолки, в дальнем левом углу виднелась витая лестница.
- Прекрасная, Божена, как я рад, что вы к нам пожаловали. Мой мир изрядно позабавит вас.
У этой лестницы, облокотясь на нечто, что взглядом себя не обнаруживало, стоял худой молодой человек с лицом мима. Огромные печальные глаза время от времени вспыхивали густо-синим пламенем, гибкое тело изогнулось в изящной позе, стремительные необыкновенно-длинные пальцы словно исполняли прямо в воздухе рондо Моцарта. Он разговаривал с Боженой, и одновременно с этим жил своей жизнью.
Божена, будучи воспитанным человеком, поинтересовалась
- Как вас зовут?
- Ну вот, чуть что, сразу идентификация.
Незнакомец с грацией паяца легко перескочил несколько клеточек:
- Называй меня Джей-Кью.
- Это что-то значит?
- А ты сама как думаешь?
Божена внимательно всмотрелась в юношу. Худое изящное тело, кожа, бархатно-матовая, как алебастр, такая и у женщин-то встречается редко, не то, что у мужчин. Одет он был как итальянский паж - в коротенькую темно-коричневую курточку, белые панталоны, на ногах - замшевые туфли с тяжелыми серебряными пряжками. Одежда была расшита настоящими драгоценными камнями. Но это не сообщало ей признаки роскоши, казалось, будто этот юноша стыдится свого наряда.