Проведя небольшую зрительную инспекцию, Божена сделала вывод, что перед ней Миражник. Так в Интерриуме называли существ, не имеющих определенного образа, они постоянно видоизменялись соответственно обстоятельствам и собственному настроению.
- Как это восхитительно, - юноша захлопал в ладоши - ты угадала. На Земле таких, как я, называют магами, иллюзионистами.
- Значит, ты в любой момент можешь стать другим?
Джей-Кью резко улыбнулся, словно натянул новую маску.
- И ты так можешь. Он сделал красивый пируэт вокруг собственной оси, и...перед Боженой вспорхнула крохотная многоцветная птичка, она полетала под сводами, затем приземлилась девушке на плечо. Внешне она была идеальной птицей, но по приближении стали заметны человеческие глаза с васильковыми всполохами.
- Я могу быть таким, - проговорила птица уже знакомым Божене голосом, - и таким, - птица резко подалась назад, и когда Божена резко обернулась - в углу залы уже прогуливался красавец-павлин, но вопреки традиции он был ярко-охрового цвета с переходом в некоторых местах к нежно-лимонному и золотисто-багряному.
- Но это банально, - проговорил павлин - нашего брата здесь чрезвычайно много, просто павлиний заповедник какой-то. Мы на каждом углу - куда ни посмотри. И порой даже не отличишь, кто проводник, кто душа, а кто просто мираж. Павлин издал громкий неприятный звук, затем по-человечески хихикнул, - вот за это нас и не любят, у нас «дивный» голос, ну да ладно. А можно и так...
Павлин вдруг стал плавиться, стекать на пол всем своим безупречным золотом, довольно быстро теряя оперение и форму. И вот уже вместо горделивого Pavo Cristatusa по каменному полу растекалось голубое озеро. И тут же, словно в ответ, каменный пол превратился в морское дно, населенное диковинными животными и растениями. Небольшие волны набегали на берега и, хотя озеро было небольшим, в нем ощущалась мощь океана. Божена подошла ближе - на нее повеяло первозданной свежестью, так пахнет чистая вода, незамутненная отравой. Решив заглянуть в сердцевину озера, Божена по-детски восхитилась, в водной ряби отчетливо виднелось лицо Джей-Кею. Он смотрел на нее из глубины и искристо смеялся.
- Я могу, как угодно - сказало лицо в озере, - небольшой водяной круговорот засосал озорной лик миражника, от чудесного подводного мира не осталось и следа - на абсолютно сухом полу прорастали цветы - самых разных оттенков и мастей - низкие, высокие, вьющиеся, прямые, строгие и кокетливые, меж них стелилась трава, - через несколько мгновений Божена стояла в диковинном саду, чье разнообразие поражало воображение. В нем были все мыслимые и немыслимые растения фантастических конфигураций, - от плодовых деревьев, до крохотных трепещущих запятых на хрупких стебельках. Ирисы, ромашки, хризантемы, орхидеи, васильки, аспарагусы, вьюны, фикусы и пальмы, стелящаяся по земле земляника, лимоны и гранаты свешивались с веток, почти касаясь земли, яблони и вишни одурманивали весенним ароматом.
- Тебе довольно? - все тот же игривый голос извлек Божену из сказки. Словно по щелчку пальцев сад исчез - вместо него знакомый шахматный пол и сводчатые потолки с арковыми переходами. Гибкий силуэт Миражника вроде бы совсем рядом, но в то же время далеко. На Божену накатила усталость. Когда слишком много красок - тоже утомительно. Она вдруг поняла, как сложно жить с людьми, которых называют человек-праздник.
Джей-Кью приблизился к Божене и заботливо промокнул ей лоб платком, ловко извлеченным им из рукава, - сейчас начнутся новые чудеса, - подумала девушка, и не ошиблась, из платка тотчас посыпались перламутровые бусины, миражник вздохнул:
Ничего не могу с собой поделать, это происходит помимо моей воли, - бусины все стремительнее раскатывались по полу, их становилось все больше и больше. Божена неотрывно следила за ними, постепенно на полу стали проступать различные рисунки, как если бы в бусинах был песок. Рисунки песком - что может быть удивительнее. Быстротечная красота, которая живет лишь мгновение, взмах руки-невидимки и вот уже новая картина заполняет пространство, новый сюжет, новая печаль просачивается в сердце. Казалось, юноша-миражник также заворожен этой игрой, на его губах, словно в колыбели, качалась крошка-улыбка, он двигал головой в такт стремительным песочным струям, угадывая каждый последующий вектор их направления. Синева его глаз стала более теплой, осанка - прямее. Божена украдкой всматривалась в него. Он был не по-земному красив - клинообразная форма лица придавала ему аристократичность, - скулы, виски, нос - составляли гармоничный ансамбль, неживую мраморность лица освещали густо-синие глаза, пламеневшие как два василька. Волосы глубокого, темно-каштанового цвета придавали его облику драматичную контрастность. И сейчас, наблюдая за игрой песочных ручьев, он менее всего принадлежал к тому миру, что был для Божены привычным. Она подумала, что юноша с таким лицом, с такой нездешностью в глазах, скорее всего, был бы на земле глубоко несчастен.