И все-таки Божена верила в Знаки. А знаки говорили ей, что Дар не оставит ее одну, лицом к лицу с миром безымянных вещей и несчастливых людей. С миром, в котором гармония достается в тяжелой борьбе с ветряными мельницами, где мельничные жернова истории перемалывают не только одиночные судьбы, но и целые эпохи и государства. Божена верила, что однажды в лучах заходящего солнца ей улыбнется незнакомый мужчина. Пройдет время, он станет самым дорогим и важным человеком в ее жизни и, быть может, ее собственная жизнь станет для нее менее ценной, по сравнению с его жизнью.
Время шло, - как принято говорить, - в песочных часах стекали песчинки, был создан адронный коллайдер, Дэн Браун опубликовал «Код да Винчи», появилось много возможностей и технологий, империя интернета подчиняла себе все больше подданных, мир расширял горизонты, черные дыры были объявлены временными порталами, бессмертие из мечты превратилось в замысел, но в жизни Божены главный человек не появлялся, зато к ней стали приходить сны - необычные, по-особому реальные. Когда она попадала внутрь этого, нового для себя, измерения, то чувствовала, будто соприкасается с чем-то необыкновенно знакомым, даже, точнее сказать, родным.
Ей снились гармоничные белые города, выстроенные, словно по линеечке. Лифт, расположенный в глубокой подземной шахте, многократно привозил ее в город почти у самого центра Земли, где светило солнце, зеленела трава, текли изумительной чистоты реки, - там жили светлые люди в белых домах, построенных из невесомого, но очень прочного камня. Там не было ни одной лишней детали, и Божене нравилась эта неземная безупречность.
Иногда она попадала в средневековые города, в которых души талантливых детей обступали ее со всех сторон и просили рассказать о мире, в котором они вскоре должны воплотиться. Ей снились бесконечные туннели, где было тепло и невесомо, радужный свет, в котором она растворялась, не переставая осознавать себя. Постепенно, эти сны заменили ей ее реальность. Просыпаясь, она мечтала о том, как снова заснет через несколько часов, чтобы попасть в эти удивительные миры. Сны стали ее друзьями и сообщниками, в них она могла делать то, чего была лишена в повседневности - путешествовать...
Часть третья. Торжество перемен.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: Торжество перемен
Дэмон. Счастье нежданное
Николай Васильевич Дэмон проснулся от резкой боли в плече. Открыв глаза, он увидел, что геометрия комнаты несколько изменилась. И все потому, что он неудобно лежал на полу. Так что привычная утренняя картина несколько исказилась. Занимался день. Для Дэмона он должен был стать особенным. Это было не просто начало временное, с этого дня для него начинался новый смысл. И именно в этот день Николай Васильевич потерял свою квартиру, точнее, комнату. Случилось это по-обыденному просто, - не успел Дэмон открыть глаза, как в дверь постучали. Пришла хозяйка. От нее еще толком не проснувшийся Николай Васильевич узнал пренеприятнейшую новость - квартиру было решено продать. А это означало, что в течение месяца он должен был найти себе новое жилье.
Для Дэмона было в этой жизненной неурядице гораздо больше печали, чем может показаться на первый взгляд. Дело в том, что эту квартиру он любил, - ну и пусть она коммунальная, с узким полутемным коридором и крохотными комнатами-клетушками, совмещенным санузлом и засаленной кухней. За ее пределами на ободранной лестнице вечно стоит войлочным туманом сигаретный дым, воняет мочой и помойными ведрами. Летом на ступенях разбросаны семечки, пивные банки, окурки. Расшатанные перила держатся на паре прогнивших гвоздей, представляя собой скорее убогий декор, нежели реальную опору. Щербатые гранитные ступени в нескольких местах и вовсе провалились, но жильцы приноровились их перескакивать.
Последний дворник, хозяйничавший здесь, выписался из соседней квартиры и уехал в неизвестном направлении. То есть, направление, понятное дело было, люди ведь не уезжают в никуда, - но о нем дворник жильцам не сообщил. Выписался из их жизни раз и навсегда. И вот жили они с тех пор в царстве сигаретного дыма, который не исчезал с лестницы даже зимой, потому что некому было крепким плечом высадить-распахнуть скрипучие окна, не открывавшиеся последние лет двадцать, в мире использованных презервативов и инсулиновых шприцев, потому что некому было пройтись по всему этому безобразию растрепанным веником. Вообще после отбытия единственного дворника дом осиротел, притих, скукожился и, как женщина в годах, опустился, позабыв о том, что за красотой надо ухаживать.