- Сколько здесь света! - воскликнул Дэмон с детской радостью в голосе.
Маргарита Николаевна едва заметно улыбнулась.
- Да, здесь очень хорошее освещение по утрам, поэтому отец вставал очень рано, после полудня свет уходил, и он принимался за другую работу.
- Какую именно?
- Он переплетал книги. После обеда шел гулять в парк. Здесь есть чудесный парк чуть дальше, у монастыря.
Это упоминание почему-то неприятно поразило Дэмона.
- Здесь есть монастырь?
- Да, и Церковь, а чуть дальше - кладбище.
Николай Васильевич уже совсем хотел огорчиться, но Маргарита Николаевна вдруг опять подошла к его картинам.
- Послушайте, - она вспомнила имя-отчество Дэмона, - Николай Васильевич, подарите мне эти картины, если вам, конечно, не жалко.
Демону было жалко, потому что он считал их лучшими из всего написанного, но не счел возможным отказать этой женщине. Слегка смутившись, он кивнул.
Маргарита Николаевна проворно прихватила оба полотна и направилась к двери.
- Ваши ключи, - связка, состоявшая из двух ключей, легла на место, где только что стояли его картины, - да, кстати, я советую вам врезать нормальный замок, дубликат ключей отдадите мне.
Дэмон кивнул. Дверь за Маргаритой Николаевной плавно закрылась. Россыпь солнечных брызг разлетелась по комнате. Птичья трель достигла крыш и понеслась игривым рондо над городом. Николай Васильевич подошел к окну. За его спиной - просторная комната призывала его начать новую жизнь. Впереди - режущая глаза голубая глубина - звала в неизведанное. Внизу - город такой родной, но абсолютно новый, салютовал кронами тополей подвигу маленького человека, расставшегося со своим прошлым ради неясного будущего. Дэмон подошел вплотную к окну и на мгновение задохнулся, увидев небо так близко. Солнечные брызги просочились ему под кожу, проникли в кровь горячими сгустками. Он распахнул руки и прильнул к окну. Прямо напротив его лица стояло жароподобное солнце, огромное, бесконечное, заливая все вокруг медно-лимонным светом. Редкие облака пробивались сквозь это солнечное торжество, и тут же исчезали в этом неземном сиянии. Дэмон зажмурился, - «живите же, наконец, талантливый вы наш, мы на вас надеемся», - знакомый голос незнакомца потонул в гуле города. Николай Васильевич оглядел царственную перспективу. «Здравствуй, Петербург...». В этих словах было столько надежд, что произнеси их еще вчера, Дэмон, наверное, удивился бы сам себе... Сегодня эти слова прозвучали как нельзя кстати, потому что в жизни Дэмона наступило самое солнечное утро, из всех, что случались в его жизни...
Божена. Жизнь наяву
Божена спала. Ей снился сон. Она - плыла по открытому космосу в радужном шаре. По бокам два огромных ангела, с десятиэтажные дома, время от времени чуть подталкивали шар, придавая ему нужное направление. «Куда мы летим», мысленно спрашивала она. И ангелы мысленно отвечали: «наверх». Они поднимались все выше и выше, мимо проплывали звезды, какие-то светящиеся скопления. В школе Божена учила астрономию, но нельзя сказать, что этот предмет ее сильно увлекал. И вот теперь, когда она плыла по космосу, странное дело, ничего не чувствовала: ни страха, ни волнения, ни преклонения перед этой огромной черной бездной, родом из которой она была. Она просто смотрела на это живое существо, обволакивающее шар, внутри которого она находилась. Ни холода, ни жара, странное стерильное состояние тела и души. Абсолютный покой.
«Мы почти у цели», - долетела до нее мысль одного из спутников. Она посмотрела наверх и увидела над собой белое пространство, опустила глаза вниз - то же самое. «Где мы?», «В верхнем Космосе». Шар исчез, она стояла ногами на земле. В саду. Очень красивом и плодородном. Ухоженные дорожки выложены радужным гравием, плодовые деревья - в зените славы и расцвета, птицы - скромны, но изумительно благозвучны. Повернув голову налево, Божена увидела мальчика лет десяти, на его одежду не обратила внимания, но его глаза чистого василькового цвета сразу привлекли к себе ее взгляд и мысли. Мальчика сопровождал павлин. Величавый, погруженный в себя. Плавно, но очень ритмично он вышагивал за ним, волоча свой хвост за собой как закрытый китайский веер. Мальчик остановился, посмотрел на Божену, улыбнулся: «Иди сюда», - он наклонился к земле, и только сейчас она заметила, что среди растений и невысокой травы вьется узкий ручеек. Мальчик зачерпнул пригоршню и протянул ладони Божене, - «пей, - она помедлила, внимательно посмотрела на него, - пей, не бойся». Она выпила воду из его рук осторожно, почти всю до конца. Удивилась, какими белыми, почти полупрозрачными были его ладони. И еще одно воспоминание оглушило ее, - намного позже, в яви, когда день клонился к вечеру, она вспомнила, что ее тогда удивило, но не отложилось в сознании - ладони мальчика были чисты, без единой линии, островка, развилки. Но сейчас, во сне, она это заметила, не поняв сути.