Они быстро обо всем договорились. По соглашению, с частичной выплатой выходного пособия. Божена чувствовала себя, как каторжник, с которого через две недели пообещали снять кандалы. Предвкушение грядущей свободы создавало в душе ощущение праздника. Однако в тот же вечер, дома, на кухне вместо радости пришли досада и злость. «Они сочли, что я самый ненужный сотрудник их редакции, - жаловалась Божена маме. «Ты подумай о том, что тебе же будет лучше», - в этом мама была права, - то, чем ты занимаешься в этой редакции, убийственно для тебя.
Около полуночи она позвонила другу Джану в Ереван. Джан не спал. «Тебя уволили? Господи, какое счастье, наконец, ты займешься своим романом...», - воскликнул густой мужской баритон. «На что я буду жить?»,- грустно возразила Божена. «Даровитых Бог в нужде не оставит, помяни мое слово, Он о тебе позаботится».
«У Господа так много дел, только моих проблем ему не хватало», - этот довод она озвучила уже после того, как повесила трубку. Скорее самой себе, чем маме или Джану. Она любила размышлять в тиши своей комнаты, сидя за компьютером или лежа в постели. Еще она любила анализировать свою жизнь - вот уж абсолютно бесполезное занятие, особенно в ХХI веке.
Джан любил говорить, что большинство проблем в ее жизни надумано. «Тебе скучно жить, вот ты и фантазируешь». И хотя говорил он это с нежностью в голосе, она раздражалась. Потому, что не любила тему про придуманную жизнь. Так повелось, - с детства ее часто укоряли в том, что иногда в силу несовершенства существующего мира она со свойственной детям верой вносила в него свои коррективы. Окружающими это воспринималось снисходительно, - «ребенок забавляется», для самой же Божены в этом таилось определенного рода таинство, почти священнодействие, за которым пряталось желание стереть ластиком все неправильности и заменить их идеальными образами.
Увы, чудесные стремления Божены во взрослой жизни не просто не находили отклик в душах близких людей, но наоборот, настораживали. Друзья и любимые мужчины утверждали, что мир «таков, какой он есть и менять его дело неблагодарное». Божена молчала, но ее молчание было наперекор всему, что говорилось и утверждалось как истина.
Еще учась в институте, она усомнилась в правильности Библии. Нет, не в ее подлинности, а именно правильности. Преподаватели лишь вскидывали брови и смотрели пристально на эту дерзкую девушку поверх очков, предлагая написать реферат по Ветхому Завету. «Быть может Вам стоит еще раз перечитать Ренана?». Да, конечно, Божена перечитала, и не его одного. Она нашла в интернете неканонические Евангелия и, прочитав их, задалась вопросом: «Кто такие были те церковники, что взяли на себя право, редактировать Святое Писание?». Ответа Божена не нашла. Вслед за этим она спросила себя: откуда пошел род человеческий после потопа, если на Ноевом Ковчеге была лишь одна пара - мужчина и женщина, получается, мы все родственники, тогда откуда взялись разные расы? Вопросов все прибывало, а ответов не было.
В то время судьба преподносила ей подарки в виде мужчин, которые могли ответить на все эти вопросы. Но мужчины исчезали из ее жизни так же стремительно, как появились - археолог Платон, географ Владислав, - некоторые из них захотели не просто просветить ее на тему религии и истории, но посягали на ее женскую суть, они захотели остаться с ней рядом, в ее же планы это не входило. Ее мечтой были заморские страны, завораживающие путешествия.
И вот сейчас, когда оковы, - пребывание в штате - пали, давние желания обрели новую силу. «Вперед, к горизонту, пешком - через весь земной шар, в Африку, в Пиренеи, пересечем океан, станем сильнее - телом и духом, - увидим своими глазами, почувствуем, потрогаем, удивимся, поверим...». Но, увы, для путешествий время было неподходящее. В специальном кошельке - «на черный день» - лежало всего 800 евро, это была сумма «на жизнь». «Я, мама, собака», - вот три главных составляющих этого маленького мира. И Божена не чувствовала себя в праве отнимать у остальных двух составляющих «страховочные финансы». Покорение мира откладывалось.
«Итак, мы свободны, голодай - не хочу». С этой мыслью она открыла глаза утром следующего дня. Вместо того, чтобы идти отрабатывать две недели, она отправилась в офис и написала заявление об уходе по соглашению с «сегодняшнего дня». «Если они считают, что могут обойтись без меня, то пусть хлебают половником свое счастье». От этой мысли ей стало легче.