Божена собралась, Босх облегченно вздохнул, из вещей, которые она упаковала, не было ничего, что могло бы помешать его замыслу. Никаких старинных кулонов или подобных предметов, могущих изменить ситуацию.
Над городом сквозь розоватые облака проступали сумерки. Ветер-отец баюкал угасающее солнце, а над Финским заливом в приступе предзакатной тоски маялись лихие парубки-ветра. Босх вышел из особняка, прошел несколько метров до набережной, облокотился на парапет, рябая вода в Карповке дрожала, как невеста на выданье. Предчувствие завтрашнего дня волновало Итерна, казалось, что завтра все изменится, игра красок обогатится новыми оттенками и в мире земном станет одной радостью больше.
Одиночество в Париже.
В двух часах лету от Петербурга, в центре Парижа на улице Лепик была антикварная лавка. Не салон, не бутик, а просто лавка. Она так и называлась «Лавка древностей». Всякому, кто входил внутрь, предлагалось отведать маленькую чашечку кофе по-восточному. Эта милая странность работала исправно, - даже если человек ничего не покупал, он все равно получал ароматный подарок. Второй необычностью этого места был его главный обитатель - мужчина солидных лет, внешностью и речью похожий на сказочного джина. Его невозможно было назвать стариком, хотя возраст склонял людей именно к этой мысли - сухой, крепко сбитый, с высокогорным загаром и жилистыми, как ветви деревьев, руками, он мгновенно околдовывал входящего, как женщину, так и мужчину.
Сама лавка напоминала восточный базар, настолько разнообразным был ее ассортимент. Вдоль стен стояли шкафы, преимущественно австрийские и немецкие, гданьские шкафы с ажурными фронтонами, украшенные мифологическими сценами. Вестфальские шкафы поражали своей ажурностью и тонким исполнением резных украшений.
Перед шкафами, ближе к центру зала разместились свадебный сундук «кассоне» ХV века из Ломбардии, напольные ларцы эпохи Ренессанса, французский комод стиля «буль», конца XVII века, богемские табуреты с искусной резьбой, для женских потребностей - туалетные столики на изогнутых, как тетива лука, ножках, покрытые японским лаком. У восточной стены на открытых стеллажах из вишневого дерева располагались фигурки и статуэтки всевозможных эпох из слоновой кости, фаянса и фарфора. Также здесь были богемские бокалы с крышками, чаши с алмазной шлифовкой, сахарницы молочного стекла с разноцветной эмалевой росписью, кашмирская посуда, и еще изящные графины Фаберже, вазы из опалового стекла, глиняные кувшины со свинцовой глазурью.
Стены были увешаны тяжелыми персидскими коврами, тонкими оббюсоновскими гобеленами, туренскими дорожками с цветочной отделкой. Чего здесь только не было, перечислять все - это уподобиться дрожащему от вожделения скупцу, покрывающемуся потом над своим богатством. Блеск дорогих камней, искусная работа подлинных ювелиров и ткачей способны свести с ума неопытную душу, ведь мастерство высшей пробы - своего рода Дар, обладание которым не каждому под силу.
Заходили в эту лавку многие, кто - зачем. Желания клиентов подчас были очень причудливыми, и в то же время большинство посетителей не могли ясно сформулировать свою потребность. Вот и приходилось хранителю сего места выведывать цель их прихода. Почти с каждым этот человек вел неспешную беседу за чашечкой кофе, потенциальный покупатель оглядывал магазин, скользил взглядом по высоким этажеркам, вглядывался в потайные уголки, оценивал старинные предметы, расставленные в неведомом для посторонних порядке. Большинство посетителей охватывало чувство, будто они оказались в музее, но в музее не официальном, а особенном, почти мистическом. Назначение некоторых предметов и вовсе не было понятно - свитки, камни, куски фарфора странной формы, кожаные мешочки с неизвестным содержимым, тонкие клинообразные спицы с красными, синими, зелеными ниточками на конце. Колечки из черненого серебра, соединенные одно с другим и составляющие небольшую цепочку.
Стоило человеку обратить внимание на какую-то отдельную вещицу, как продавец подходил и начинал рассказывать ее историю. Он знал о каждой вещи все. И этим своим знанием напоминал халдейского мага, черпающего сведения из высших сфер. Постоянным посетителям здесь оказывались особые почести. А именно, предлагалось за приглянувшийся товар назначить свою цену. Когда цена намеренно занижалась, старик улыбался и вновь начинал рассказ об этой вещи, после этого покупатель накидывал некую сумму сверх ранее названной. Если новая цена оказывалась приемлемой, продавец улыбался и просил забрать вещь немедля, при этом, добавляя, что отныне она становится полной собственностью нового владельца, и он несет за нее особую ответственность.