Некоторых старик спрашивал: «Вы пришли за чудесами или вещами земными?». Кого-то этот вопрос удивлял, кто-то не подавал виду, считая эту реплику милой причудой эксцентричного владельца, но были и те, кто тайным, едва различимым знаком обозначали истинную цель своего прихода. И тогда он с едва заметным поклоном вел их неспешно к сводчатой двери в глубине зала, за которой скрывалось еще одно помещение.
Что там происходило, известно только им. И...владельцу этого волшебного места. Звали его Ян Бжиневски. Старик же, похожий на халдейского мага, был его наставником по имени Азар Лайош. Что тут скажешь, бывают же совпадения.
Вот уже несколько лет Бжиневски вместе с наставником держали этот магазин. Настоящие ценители искусства очень хорошо его знали. Сюда приезжали не столько антиквары-перекупщики, сколько коллекционеры, мечтающие разнообразить свои уникальные сокровищницы. К ним ехали из Германии, Австрии, Польши, Румынии, Норвегии, Голландии. С американского берега заглядывали редко, но среди постоянных клиентов были несколько ценителей прекрасного из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Именно к господину Бжиневски обращались через представителей высокопоставленные особы и власть придержащие, предпочитавшие приобретать в его лавке эксклюзивные подарки для своих близких.
Итак, лавка господина Бжиневски была не просто магазином, где можно было приобрести искусную древность, здесь, в этих стенах, тем, кто хотел, могли дать гораздо больше, чем просто старинную вещь. Любой экспонат заключал в себе двойственный смысл - явный и скрытый. Те, кто желал лишь красивых форм - платили деньги и уходили прочь, иные же стремились сюда со всех концов света, чтобы скрыться в дальней комнате и обогатиться бесценными знаниями. Они чаще всего платили не деньгами, а услугами. И везли вещь, скрывающую знание или служившую доказательством высшей мудрости, именно туда, где ей надлежало находиться.
Поздней весной **** года на следующий день после приема в Консульстве Ян Бжиневски навестил своего наставника Азара Лайоша в «Лавке древностей».
- Ну, дорогой Азар, какую печаль мы вычтем из сегодняшнего дня?
- О, сегодня был чудесный день, печалей почти не было, хотя не скажу, что наши сегодняшние клиенты были очень счастливыми людьми, но не более и не менее других. Хотя, пожалуй, было одно огорчение - жена довольно состоятельного господина, приехавшего из Пекина, как бы это сказать, позаимствовала с прилавка пудреницу императрицы Екатерины II, инкрустированную гранатами и сапфирами, - через паузу Азар добавил с немного наигранным огорчением, - очаровательная была вещица, очень изящная...
- Это все? - Ян всем своим видом демонстрировал безразличие, - всего лишь пудреница, в ту пору, когда эта безделушка была в руках русской императрицы, она еще была счастлива, кажется, виновником этого счастья был граф Григорий Орлов?
- Абсолютно верно.
- Ну, в таком случае, нашей милой воришке большие беды не грозят. Да и вас, надеюсь, это не сильно беспокоит...
- Как скажете..., - в голосе Азара не было ни тени подоБосхтрастия, скорее, щепотка лукавства.
- Прибыло - убыло, ну, и бог с ней, с пудреницей. Это все?
- Можно сказать - все.
- В вашем голосе - сомнение, будьте проще, Азар, кто, как не я, готов вас всегда выслушать...
Помолчав, Азар решился.
- Мне приснился сон.
- Я вас слушаю.
- Мне приснился странный человек, даже и не человек, скорее всего, житель Высшего Мира.
- Из Шамбалы?
- Нет, из какого-то другого, очень похожего на земной, но с небесной сущностью. Я всегда подозревал о его существовании, а теперь он явил себя мне во сне.
- Это любопытно.
Ян задумался. Подошел к стеклянной двери, застыл взглядом, направленным в никуда.
- Этот пограничный мир - особенный, ни земной, ни небесный, все вместе.
- Я слышал о таком. Люди называют его чистилищем, но не имеют никакого представления о том, какой он.
- Вы ведь не верите в ад.
- Да, я не верю в ад. Я не верю в Сатану, зато я верю, что Бог - един, он состоит одновременно из мужского и женского начала, как впрочем, и мы все. И вы это понимаете лучше меня, Азар.
- Что касается божественного, - наставник лукаво улыбнулся, вы ведь знаете, я не всегда был безупречен.
Безупречность..., - Ян вернул Азару ответную улыбку, - безупречность - любимая фишка йогов, нам с вами до них далеко. Недавно я бы еще добавил в этот список монахов, но после знакомства с одним из них в Западной Польше, пожалуй, воздержусь...