«Тоже мне, Чеширский кот», - подумала Божена. И в этом была своя правда. Но если бы она знала, с кем вела эти чудесные разговоры ни о чем, быть может, она была бы чуть-чуть снисходительнее. Если бы Божена знала, как близко подошло к ней чудесное, то, что принадлежит мечтам и потаенному шепоту в сознании, когда мы, будучи детьми, определяем свое будущее невольными репликами и наблюдениями, легкими, забавными пристрастиями к чтению стихов, рисованию, собиранию конструкторов. Мы развлекаемся, но наши родители усматривают в этом нашу склонность к потенциальным профессиям. Если бы Божена знала, что именно происходящее невзначай имеет определяющее значение для нашей судьбы. Слова, сказанные вскользь, могут приговорить на века, а идущий мимо человек, может оказаться твоим спасителем. Странный незнакомец уже присутствовал в ее жизни, это невозможно было отминусовать, как и то, что в нескольких улочках от кафе, где сидели Божена и Босх, - да, это был именно он, - Азар Лайош, неторопливо распахивал ставни антикварной лавки...
Ему навстречу по другой улочке шел Ян Бжиневски. Бессонная ночь прошла легко. Никакой тяжести в теле, медлительности мыслей. А в далеком Петербурге Николай Васильевич Дэмон дрожащими от волнения руками устанавливал на мольберт холст. Рассвет уже прошел, свежесть утра пробуждала во всем теле ощущение полета. Холодок пробегал по душе, не оставляя в ней осадка одиночества. Новое утро пришло на землю, как всегда к нему прилагалась очередная порция надежды и щепотка сомнений. Человек ожидает, - в Пекине, Москве, Салехарде, Лондоне, Нью-Йорке, Стокгольме, Праге, Венеции, - человек надеется и от этой надежды расцветает Космос, вглядывается в крошечный голубой шарик с отеческой радостью и чувством свершения, как отец глядит на детей с гордостью и тайной тревогой. К вечеру надежды переплавятся в разочарование, слезы, боль. Человек в Пекине, Москве, Салехарде, Лондоне и далее по списку, вычтет этот день из своей жизни, как неудачу, но Космос учитывает все, - каждый день, каждое мгновение, вдох и разочарование. Потоки человеческой энергии для него необыкновенно важны: электрические разряды молниями мечутся в бесконечности - Космос гневается; звездопад на земле - Космос радуется; идут дожди - Космос печалится. Космос и Человек - единое целое...
Разговор с незнакомцем пробудил в Божене очень разные, почти противоречащие друг другу чувства. Надежда улыбнулась цинизму, одиночество взяло под руку жажду жизни и приключений, оптимистичность подмигнула душевной усталости, воспоминания предложили предчувствиям сыграть в шахматы. И все эти сенсуативные персонажи, живущие внутри Божены, не думали ссориться между собой или полемизировать о смысле жизни. Наоборот, они встретились неожиданно, но явно, галантно раскланявшись, словно английские джентльмены на вечернем собрании закрытого клуба, и завели странную, очень благовоспитанную игру, в процессе которой старинные шарады обнажают свой подлинный смысл.
Божена вспомнила сказку Киплинга про мангуста Рики-Тикки-Тавви - маленькое отважное существо, нападающее на огромных ядовитых кобр, превосходящих его по размеру в десятки раз. «Как сильна слабость, когда она не осознает себя. Имеем ли мы право сдаваться, если думаем, что враг сильнее нас. Имел ли право Кутузов вести своих солдат на битву с французской армией под Бородино, если знал о количественном преимуществе врага. Имею ли я право ставить под сомнение подлинность Библии, или задавать Господу вопросы относительно его Замысла», - такие важные вопросы беспощадно атаковали Божену и ответить им достойно она пока не могла. Ее душой владело сомнение, то самое сомнение, что обладает силой яда, постепенно убивающего душу. Сомнение опасно тем, что оно готовит почву для неверия, которое, в свою очередь, неизлечимо. Когда человек перестает верить - своей стране, времени, правительству, учителям, любимым людям, документальным фильмам, газетам, книгам - это огромная полноводная беда, но когда человек не верит самому себе, а именно, своей интуиции и мечтам, - это как последняя стадия рака, с которой не может справиться не только медицина, но и Судьба.
Божена Иртен была где-то посередине этой печальной дистанции - она уже не верила правительству, докторам, учителям, документальным фильмам и некоторым книгам (особенно тем из них, где говорилось, что человек волен менять свою судьбу одной только силой мысли). Но в ней еще трепетал крохотный росток веры в чудо, знаки, интуицию и завтрашний день. Из всех существующих времен (имеются в виду не времена глаголов в иностранных языках, а время физическое, с которым так любят упражняться физики и математики) Божена признавала только прошлое и будущее. «Настоящего времени не существует», - заявила она учительнице физики в 6 классе, - его не существует, потому что каждая грядущая минута мгновенно становится прошедшей, настоящее время могло бы возникнуть, только если бы время остановилось. Вообще остановилось...». Физичка тяжело глянула на нее поверх очков и предложила разобраться с формулой силы тока. Но Божена скучала, поэтому пошла на бунт. Это была ее первая тройка в школе. И последняя за всю последующую учебу. Почему-то именно этот эпизод, связанный со временем, возник сейчас из кладовой ее памяти.