Выбрать главу

Поэтому приехав в город свой мечты, Божена поступила немного необычно для очарованного туриста - заперлась в номере и улеглась на кровать. Хотя на самом деле, у подобной тактики поведения было свое вполне логическое объяснение - Божена приняла решение - гулять по Парижу она будет после интервью - то есть завтра во второй половине дня, а пока что ей надлежит подготовиться к встрече с необычным человеком. В самолете ее изрядно укачало, да и утренняя прогулка вкупе с завтраком свежести не прибавила. Пережитое волнение - находясь в воздухе, Божена сильно перенервничала - сказалось именно сейчас, когда она оказалась одна в маленьком, но довольно уютном номере гостиницы на Монмартре.

Прежде чем прилечь, она достала из чемодана бегло составленный список вопросов - добрая традиция свойственная скорее начинающим журналистам, чем профессионалам. И хотя в этой профессии для Божены более не оставалось загадок и подводных камней, она не могла себя отучить от привычки набрасывать пару десятков предварительных вопросов, которые чаще всего так и оставались милой детской шпаргалкой, потому как почти сразу беседа начинала течь легко и непринужденно, не требуя искусственного подогрева.

С искренним намерением обдумать предстоящую беседу Божена легла на покрытую постель и пробежала глазами написанное. Но по-военному подтянутые строчки были разбиты посторонней мыслью - фразой, сказанной словно невзначай, но впечатавшейся в память больше, чем этого хотелось - «Одиночество делает нас строже». Эта мысль, озвученная человеком, которого Божена видела впервые в жизни, всколыхнула не то воспоминания, не то предчувствия, будто мимолетная тень или аромат из детства - нечто потайное, но живительное прикоснулось к душе, так оклик по имени, стукнувшийся о спину, заставляет обернуться. И Божена обернулась...

И увидела поле - огромное, изумрудное, с малахитовыми прожилками-стебельками, усыпанное лиловыми цветами, название которых пришло позже, как краткое уточнение, подпись мастера в нижнем левом углу на полотне стоимостью в миллионы долларов. Поле люпинов, поле детства, нескончаемое, нежное, пахнущее молоком с медом, чаем с вареньем, бабушкиными голубцами, шарлоткой... Люпиновое поле, наполненное стрекотанием кузнечиков и мерным гудением высоковольтной линии, освещенное маминой улыбкой, убаюканное песнями Ив Монтана, пропитанное настоящим щедрым солнцем, которые нынче состарилось и устало. Божене стало так тепло и спокойно, будто все уже закончилось, не начавшись, будто все пережитые обиды ушли в землю, слезы впитались дождями, разочарования аннулированы еще до их свершения, а будущее не представлялось отныне тревожным и обманчивым. И не надо было больше бороться, ползти наверх, цепляясь то за острые сучья, то скользя по ледяным выступам, не надо было просить, ждать, терпеть, обгонять. Все закончилось, все отболело и отпустило. Божена закрыла глаза, поплыла навстречу драгоценному полю. Она верила ему, ведь оно никогда не обманывало ее, в отличие от возлюбленных, шефов и президентов. Она знала, здесь она такая, какая есть, и ей не страшно быть такой. Когда расслабление достигло максимума, Божена настолько растворилась в этом покое, что ей почудилось, будто вся Земля, голубой шарик с белыми облаками, вместе с ней раскачивается в гигантской колыбели и женский журчащий голос мурлычет мелодию, нот для которой люди еще не придумали...

И в этой внеземной картине кроме Божены и поля был еще один участник - мужчина стройный, строгий и грустный. Он словно наблюдал за ней, но близко не подходил. Она хотела сократить расстояние, но поле не подпускало ее к нему. А ей так хотелось разглядеть его, подойти так близко, чтобы стали заметны тончайшие морщинки меж бровей, заглянуть в его глаза и может даже взять его за руку. Но поле было слишком большим, а возникшая музыка убаюкивала все сильней и сильней. И мелодия уже казалась дурманом, и не было сил сопротивляться. Прежде чем перестать осознавать себя и происходящее Божена попыталась включить свой голос, но безуспешно. За несколько мгновений до полной пустоты она услышала слова: «Ты здесь, и это - закономерная случайность...».