На этих строках Босх задумался. По философии Божены следовало, что любовь дается людям не ради удовлетворения, а ради самосовершенствования. Но так ли это? Босх, прожив немереное количество земных воплощений, знал, что любовь сродни ловушке, из которой выбраться без потерь невозможно. «Только когда ты любишь, ты перестаешь быть эгоистом, хотя бы на время, но беда в том, что чувства стремительны, они подобны танцу мотыльков над пламенем свечи, - крылья сгорают, и ничего не остается, кроме пепла...». Авторство этих слов Босху было неизвестно, у Итернов не такая хорошая память, как принято считать, но сейчас была важна суть. А суть заключалась в том, что Божена не была готова к любви, более того, она просто не знала, что это такое.
Да, иногда ей хотелось влюбиться, стать невесомой, объять лаской весь мир, оказаться снисходительной к врагам и равнодушной ко всем существующим несчастьям. Ей хотелось привлечь к себе другое существо, обернувшись писателем, по воле которого персонаж превращается в реального человека. «Я хочу придумать тебя, мой самый главный мужчина», - в эту немного наивную фразу можно было бы вложить всю религию Божены. Придумывать реальность - значит быть ребенком, ведь только миры, им придуманные, уполномочены существовать воочию. Волшебство в Новый Год и Рождество существует, потому что в него верят дети. Взрослые на праздники пьют, ибо не верят в него, они заглушают спиртным боль от осознания, что ничего не могут изменить.
Божена верила в Магию Нового Года и Рождества, и абсолютно игнорировала свой День Рождения. Не потому что ее никто никогда не поздравлял кроме мамы, - мало ли у людей забот, еще помнить о чужом Дне Рождении - вот уж глупость. Но кроме этого Божена не могла понять, почему День Рождения - праздник. Ей казалась дикой мысль торжественно отмечать первый день жизни. «Я и живой-то особо не была, орущий кусок мяса, страшный, сморщенный, практически слепой, ничего не осознающий и непонимающий», - так однажды она высказалась своему коллеге Зденеку. Зденек внимательно посмотрел на нее и через паузу уточнил: «Ты себя не любишь?». «Причем тут это? - вспыхнула Божена, - я говорю о глупости этой странной традиции, если хочешь, это скорее праздник для родителей именинника, для его друзей, одним словом, для тех, кому этот человек дорог».
Праздники, роман с мужчиной, вожделение, удовольствие от любимых книг, молитва, обладание деньгами - все это было для Божены разными формами любви, воплощением разнообразных образов, обретающих над человеком власть. Было еще самопознание - медитации, сны, знаки - вот что она ставила на первое место после любви к маме и Слову. Попытка проникнуть за видимые границы, отодвинуть мир материальный и за его фактичностью увидеть реальную радостную иллюзорность мира подлинного, волшебного, не имеющего границ и условностей.
Босх до встречи с Боженой считал, что одного дневника ему будет достаточно, чтобы проникнуть в смущенную женскую душу, чтобы за внешней формой увидеть изнурительную работу над ошибками, беспокойство усталого сердца, которое хоть и разочаровывалось стократно, еще хочет верить. Но реальная встреча продемонстрировала ему, как он был неправ.
Уже в самолете Божена показалась ему немного не такой, какой он ее себе представлял. Читая ее дневник, проникая в ее мысли, он воспринимал ее как человека-одиночку, живущего в крошечном, скроенном по своему вкусу мирке. Этот мир был сродни футляру, в котором скрипка Страдивари чувствует себя комфортней всего, хотя музыканту, терзающему ее, думается, что подлинное счастье она испытывает во время звучания. Божена была подобна скрипке, живущей в футляре своего безопасного, убаюкивающего пространства, в котором ничего не должно и не может меняться. Хорошо ли это, плохо ли, но ей ТАК было комфортно. И вдруг, разговаривая с Боженой в самолете, он подумал, что она не настолько слаба, какой представлялась ему по дневнику. «В ее душе не только сожаления, но и сила...». Итерну Босху предстояло многое узнать о своей подопечной...
После разговора в кафе, Босх понял, что Божена могла бы менять мир одними только мыслями: «У нее есть способности к мыслетворчеству». Имелось в виду, что энергия ее мыслей была достаточной сильной, чтобы воздействовать на энергию других людей, а также событий и обстоятельств. «Интересно, знает ли она, какими способностями обладает?», - подумал тогда Босх. Нет, Божена этого не знала, она всерьез полагала, что судьба человека от рождения и до смерти всецело зависит от Господа и Провидения, все в этом мире заранее предопределено - так считала Божена. Она была права и не права, - то, что ею принималось за аксиому, на самом деле было теоремой, требующей доказательств. Хотя некоторые элементы этого рассуждения были непреложны, существовала данность - судьба человека, одной из составляющей которой была карма. Карму, как известно, изменить нельзя, но можно скорректировать. Также существует понятие Предназначения. Каждый человек рождается с заложенной в подсознание Сверхзадачей, что тоже не подлежит изменению.