- Босх, ты не поверишь, но я очень люблю тебя, давай поговорим.
Краткая вспышка агрессивного упорства мгновенно потухла, Босх расслабился.
- Сейчас, здесь на земле, у тебя нет судьбы, и ты это знаешь, воплощение без судьбы невозможно...
- Но если я приму на себя воплощение другого человека...
- Ты прекрасно знаешь, что это невозможно...
- Когда возникает сильное желание, возможно все.
- Ради чего, Босх, ради чего, ради простого любопытства?
- Я встречал ее раньше, она была моей несбывшейся любовью много воплощений тому назад. Неужели и на этот раз я не смогу заставить ее полюбить меня? Я знаю, кем должен стать, чтобы она обратила на меня внимание.
- Ты считаешь это честно?
- Земля видела и не такой обман, от моего никому плохо не станет.
- Ты уверен?
- Билль, я живу не первый день...
- Да уж...
- Я знаю, с какого конца надо заходить...
Воздух стал тяжелее, солнце, скользившее по асфальту, как роллер, резко вобрало лучи и померкло.
- Дождь собирается....- Босх прикрыл глаза.
- Нет, Босх, это не дождь, в нашем доме - паника.
- Брось, Билль, нам иногда позволяется побаловаться.
- То, что ты задумал, не похоже на баловство.
Ветер, налетевший с севера, разогнал последние солнечные следы, заколыхались кроны каштанов, прохожие зябко кутались в шерстные шарфы, застегивали куртки, повеяло одиночеством и тоской. Билль встрепенулся, облака собрались в причудливые картины, которые люди, испуганные неожиданным холодом, просто не замечали, только два существа, не принадлежащих этому берегу, увидели гнев небес. А там, куда и взгляд не всегда проникнет, проступили очертания морского берега, скалы, словно средневековые воины, застыли в мрачном оцепенении, и был там тот, кому было дано знать. Он был хмур и неласков, незримый для всех он обратился к Босху:
- Босх, мальчик мой, от шалостей до беды один шаг...
- Лабард, я знаю, и вы должны меня понять.
- Я тебе не должен, а вот ты совершаешь ошибку, это не твоя судьба, тебе не дано право вторгаться в ЭТУ судьбу.
- Лабард, я чувствую, что должен пойти этим путем. Вы можете меня остановить, так остановите.
- Ты прекрасно знаешь, что Интерриум - мир свободной воли, а значит, ты можешь поступить так, как хочешь, но твой маленький друг прав, задумайся о последствиях...
- Я не могу, Лабард, это выше меня, какая-то сила внутри меня заставляет меня так поступить. Я одержим...
- Это твое право, но меня беспокоят твои мотивы, ради чего ты хочешь так поступить?
Босх запнулся. Мысль, вспыхнувшая неожиданно - «Я должен быть рядом с Боженой», казалось, не требовала оправдания и доказательств. Это должно было осуществиться, просто должно.
Итерн хотел рассказать об этом Лабарду, но Комендант уже все понял. Когда Босх очнулся, видение исчезло, снова выступило солнце, воздух стал теплым и ласковым. Билль был по-прежнему грустен.
- Ты ведь не отступишься?
- Нет, Билль, я не могу.
- А если все пойдет не так?
- Отныне я знаю, КАК должно быть.
- Ты хочешь прожить чужую жизнь?
- Нет, я хочу прожить часть жизни с женщиной, которая мне интересна, она - особенная, и я хочу понять, что в ней особенного.
- Я все равно буду с тобой.
- Спасибо тебе.
- Ты меняешь свою судьбу.
- Я знаю, Билль...
Произнося эти слова, Босх проходил мимо антикварной лавки, где беседовали Божена и Ян. Билль сделал едва уловимое движение, которое человеческому существу не понять, но Босх его прочитал и повернулся туда, куда ему указывал малыш-соул. За стеклянной витриной - красивый профиль молодой женщины по имени Божена навеял Босху остаточное воспоминание из какого-то давнего воплощения - зеленый луг, бесконечный в своей изначальности, маленький домик вдалеке за невысоким холмом, издалека слышны женский смех и мужской голос, - счастье в каждой ноте, два голоса, сливаясь воедино, звенят над подлинным миром, миром, в котором нет места сомнению и боли. Эти двое - мужчина и женщина - в своем маленьком убежище посередине бескрайнего зеленого океана и никого вокруг. Они одни - в своем счастье и горе, болезни и здравии. Бессмертные, потому что влюбленные, по-настоящему бессмертные, они жили в те далекие-далекие времена, когда желания сердца управляли миром.
Видение прошло, в витрине лавки Босх увидел, как к Божене присоединился высокий красивый мужчина. Он принес ей кофе, и рука его, снимающая чашку с подноса, чуть-чуть дрогнула, точно так же в этот момент, что-то дрогнуло внутри существа, стоявшего по другую сторону стекла. Существа, считавшего прежде, что нет ничего лучше вечности, воспринимавшего покой, как награду за века одиночества, существа, познавшего подлинную гармонию. Он считал, что в его бесконечной судьбе все предрешено, он ошибся. Волею своей судьбы, а не чьей-то другой, он оказался на земле, в городе Париже, перед витриной этого магазина, в котором были собраны воедино разные эпохи и стили, он смотрел на женщину, для которой был еще никем, а она уже стала его целью, оправданием опасного шага.