Этого мира в романе Гофмана нет, но той же ночью, после прочтения романа, этот мир возник передо мной, как рождественское видение, раскрылся, подобно розовому лотосу, что цветет не так редко, как думают люди, просто являет свою красоту не каждому. Я вошла в мир, который поначалу казался таким же, как явь, но музыка, свет, слова, люди - там совсем другие. Ты бестелесностью своей, которая выше физики и химии, ощущаешь, что, наконец, вернулся домой, в пространство, у которого нет границ и окраин. Куда бы я ни пошла, я везде ощущала океан, - его тепло, которое он излучает в каждой точке этого безграничного мира. И это тепло мне так отчетливо напомнило детство, когда рядом со мной были самые дорогие мне люди, перед которыми я могла быть безнаказанно белым листом, и я знала, что ничего плохого они на мне не напишут. Это было чувство абсолютной защищенности, неторопливой созерцательности, когда узнавание окружающей действительности приносило одно лишь восхищение и наслаждение.
Мои путешествия от раза к разу становились все более насыщенными, вскоре я поняла, что могу выбирать место, куда хочу попасть. Я сама создала приспособление, с помощью которого находила конкретную точку пространства. Моделирование путешествий - как это здорово. Попав на необходимый мне уровень, я знакомилась с существами, внешне похожими на людей, но сутью своей они были неизмеримо выше. Они охотно мне рассказывали о своем обиталище, и, странное дело, вернувшись, я прекрасно помнила эти сны, в то время как сны обычные, поверхностные, в которых просто отражался прожитый день, погружались на самое дно памяти, если вообще оставались в ней. Было во всем этом лишь одно опасное обстоятельство - из обычных снов я выходила легко, а возвращение из путешествий в Интерриум давалось очень тяжело - уже просыпаясь, я долгое время находилась на пограничной территории, и пребывание в этом месте было тягостным. Проснувшись окончательно, я испытывала или тяжесть или просто откровенную головную боль. Мама замечала, что со мной что-то не так, но особо не допытывалась, а я не признавалась, что нынешняя ночь была интереснее, чем предыдущий день.
Но даже несмотря на это, я никогда не подменяла жизнь физическую пребыванием в забытьи. Путешествия во снах вскоре стали постоянной частью моей жизни, моим секретом счастья, который принадлежал лишь мне одной. Но встретившись с Яном Бжиневски, я вдруг явно ощутила связь с этим человеком, будто там, в мире иного бытия, я уже пересекалась с ним на одной из тайных тропинок. И я решилась ему об этом рассказать, это было сродни исповеди, но я не каялась, я хотела проверить свою интуицию, действительно ли ощущение родственности душ было истинным. Он очень спокойно выслушал меня и в конце задал вопрос, который поразил меня: «Вы не хотели бы там остаться?...».
Что я могла ответить? Могла ли я вообще ответить на этот вопрос? Бжиневски сходу нащупал мой страх, подсознательный страх, который часто питал мои физические недомогания. Страх оказаться неугодной для ЭТОЙ жизни, невостребованной. Один из моих близких друзей, Зденек, бывший со мной коротко и оставивший меня быстрее, чем я была к этому готова, однажды сказал мне: «У тебя часто болит живот, потому что ты не хочешь жить». Тогда, будучи наивной и немудрой, я ответила: «Это называется СРК», но прошло всего пару лет, и этого срока оказалось достаточно, чтобы убедиться в правоте его слов.
Ян Бжиневски чем-то неуловимо напомнил мне Зденека. Молчаливый, закрытый, со строгим взглядом, теплевшим в самые неожиданные моменты. Он слушал меня так, будто делал это всю жизнь. Фраза, сказанная им, подвела черту под целым периодом моей жизни. Страх, что диким чертополохом цвел на самом дне моей души, словно мальчишка-подросток вдруг стремительно вытянулся под испепеляющим солнцем юга всего за одно лето. Так вырастает, расцветает и стремительно несется вверх все живое. Но что было делать с этим чувством, холодящим спину, я не знала. Несомненно, этот человек знал обо мне все, и у меня теперь лишь одна надежда - что он не оставит меня наедине с бездной моего повседневного бытия. Бытия, которое перемалывает мечты, подобно мельничным жерновам, бытия, которое превращает цветущие поля юности в безжизненную пустыню, бытия, перед которым даже Любовь Изначальная теряет свою исцеляющую силу...