Да, Вацлав Гратц был надежным мужчиной, рядом с ним становилось тепло, он мгновенно привязывал к себе тех, кто нуждался в защите и покровительстве, - главреды женских журналов, которые почему-то думают, что знают о психологии отношений М+Ж абсолютно все, моментально навесили бы на это свойство характера бирку «брутальность». Это была бы ошибка, потому что брутальность - определенный разряд мужественности, а то, что присутствовало в личности Вацлава Гратца, относилось к душевной организации. Женщинам, на которых он устремлял взгляд своих по-кошачьи чайных глаз, хотелось сначала заняться с ним сексом, а затем встать ради него к плите, - наимудрешие гуру от телевидения, светские львицы, задерганные домохозяйки, бизнес-вуман и даже замужние леди - все, как одна, видели в нем своего господина и заступника. Может потому, что иногда он не скрывал от них своего собственного желания обрести семью, просто не говорил об этом вслух.
Вацлав Гратц в совершенстве владел техникой почти полубессознательных жестов, точнее, жестов, которые таковыми казались, с помощью которых женщина мгновенно чувствовала себя покоренной. Он использовал этот язык тела на уровне мастера, легко и непринужденно, и тот, кто улавливал их, думал, что раскрыл человеческую душу. Гратц так искусно мог дать понять, будто собеседник настолько проницателен, что смог его раскусить, а когда человеку внушается мысль о его могуществе, это сильно окрыляет.
Что же касается женщин, тут все обстояло несколько иначе. Вацлав предоставлял им полную свободу - нет ничего лучше, чем вручить поводья женщине, внушив ей мысль, будто она управляет отношениями. Не последним подспорьем в этом деле для него была женская интуиция.
Женская интуиция, как много чудесных, правильных слов о ней сказано, и как точно она попадает в цель, когда дело касается коллег и подружек, особенно приятно прогнозировать, сколько продержится брак бывшей одноклассницы, и сможет ли соседка по дому окрутить профессора университета, с которым она встречается каждый уикенд. Но когда дело касается жизни собственной, вот здесь начинается «сорочинская ярмарка». Интуиция самоуничтожается напрочь. «Господи, как он на меня посмотрел, господи, как нежно он это сказал», - глаза и сердце покрывает броня слепоты и глухоты, желаемое принимается за действительное, крошечный механизм мозга, считывающий информацию из единого космического поля, почему-то начинает барахлить. Тогда инспектор Гратц нежно, но твердо забирает поводья у своей спутницы и предлагает несколько вариантов выхода из кризиса.
Обычно женщинам нравятся все варианты, и так как они хотят все и немедленно, то и спасение отношений развивается сразу по нескольким сценариям, в чем и заключается главная ошибка. А Вацлав Гратц улыбается на этой стадии. Он всегда улыбается, и всегда готов прийти на помощь даже своим бывшим. Про таких персонажей в фильмах обычно говорят: «положителен до безобразия». Таким героям достаются самые праведные и скучные реплики, они всегда играют роли «второго плана» и драматизма в них не больше, чем в курином яйце. Но..
«Но» в отношении Вацлава Гратца очень справедливая ремарка. Это на первый взгляд он казался таким простым. Его любимой поговоркой было: «Простота и удобство - признак высокого стиля», что немало относилось к нему самому. И все-таки, в его крови блуждали несколько крошечных «но». Как известно, размер не имеет значение, только содержание и смысл определяют суть. Так вот, эти крошечные «но» были его противоречиями, силами сопротивления, которые жили в нем с детства и активизировались в нем в самые благостные моменты. Чем нежнее были с ним люди, чем больше женского внимания ему доставалось, тем яростнее расцветали в нем его противоречия. Он их сдерживал, тушил, прикрываясь самым главным козырем - улыбкой и мало кто понимал, что стояло за этим сдерживаемым протестом.
Когда-то давно, в детстве, когда Вацлав Гратц был словно белый лист, добрый дяденька в белом халате предложил ему ответить на вопросы теста. Малыш согласился, затем дядя предложил ему поиграть в одну забавную игру: «Хочешь почувствовать себя космонавтом, тогда ложись в эту трубу, закрой глаза и представь себе, что ты в космосе...». Вацлав был послушным ребенком, к тому же его совершенно завораживали картины звездного неба, скопления галактик, снимки из космоса. Мир выше неба казался ему совершенно особой территорией, путь на которую предначертан лишь избранным. И он втайне надеялся, что принадлежит к числу этих избранных.