Произошедшее оставило кисло-горький осадок - обычно это заведение покидали не так - юные воспитанники уезжали, сопровождаемые своими высокородными родственниками, светясь от счастья, предвкушая свое триумфальное шествие по Большой Земле. В их душах была запрятана капсула, в которой хранился код к неизменно благополучной, блистательной жизни, сутью которого была идея Избранности, дарованная им самим Верховным Воеводой. В их маленьких головах цвела мысль, что природная одаренность - обещание благополучия и безмятежности.
Такой день наступил и для Вацлава. За ним приехала изрядно постаревшая мать. Она даже позволила себе нечаянные слезы, при первом взгляде на своего уже практически взрослого сына. К 15 годам он более походил на 20-летнего мужчину, чем на юношу. Метаморфоза, которую принято называть возмужанием, уже затронула его фигуру и лицо. Но самое главное происходило внутри - в нервных узлах, сплетениях, невидимых глазу частицах, - стремление к обыденной, ничем не примечательной повседневности, укоренившееся в Вацлаве с момента потери друга, вступило в химическую реакцию с проявлениями внешнего мира. Он принял решение, о котором накануне его отъезда осведомился все тот же Мирт Карлович.
- Что ты будешь делать, когда покинешь эти стены?
- Я буду улыбаться, за улыбку люди прощают многое, так говорил мой отец.
Мирт Карлович попрощался со своим любимейшим учеником, - но кто об этом знал, - взглядом, наполненным тихой гордостью и беспокойством. Этот чудесный человек знал, что Дар - это совсем не обещание счастья, и, если этот испуганный мальчик принял решение стать таким, как все, это еще не значит, что Дар ему это позволит.
- Я хочу служить людям, но для этого не обязательно демонстрировать свое превосходство над ними, - эти слова уже были больше похожи на мудрость, но еще ею не были. Слова, сказанные Миртом Карловичем несколько лет назад, уже вступили в свою силу - своеобразное заклинание, способное оберегать того, кому оно было адресовано. Но Вацлав принял решение, - затеряться в толпе - тоже непростой труд, особенно, когда сам Космос восстает против тебя...
Итак, Инспектор Гратц слыл самым жизнерадостным полицейским не только в своем отделении, но и, пожалуй, в целом округе. Кроме жизнерадостности, его несомненным достоинством было чутье при расследовании самых сложных и изощренных преступлений. Особенно Гратц был хорош, когда дело касалось человеческой психофизики. Логика преступников для него не была загадкой, как для большинства коллег, его не смущали ни ложные ходы, ни обманные улики, ни ошибки собственных напарников. Даже когда сам начальник отделения впадал в истеричную депрессию, Гратц оставался спокойным и уверенным в своих действиях. Эта уверенность была притчей во языцех и если, хотя бы раз, Гратц позволил бы публичное самоупоение собственной гениальностью, это могло существенно ему навредить, но он, напротив, побеждал в суровых схватках с преступностью с такой легкостью виртуоза и с таким изрядным количеством юмора, словно каждодневная игра со смертью была для него всего лишь шахматной партией, исход которой ему заранее известен.
Таким образом, не будет преувеличением сказать, что Вацлав Гратц был из породы любимцев. Как выше было сказано, он мог бы даже претендовать на роль друга главного героя, на первый взгляд, абсолютно положительного и безупречно обаятельного. Но почему лишь на роль друга, спросит удивленный читатель? Дело в том, что главные персонажи в кино, - чаще всего люди однозначные - или хорошие или плохие, а в жизни настоящей нет ничего скучнее, чем черное и белое.
А вот «друзья» - совсем другое дело, на них политкорректные режиссеры и продюсеры чаще всего отводят душу, а именно, делают их жизенно-достоверными - и главные герои, именно благодаря им, решают свои психологические конфликты. Под абсолютной положительностью «друзей» чаще всего скрывается драматизм, которого не хватает главным героям.
Вацлав Гратц мог бы быть идеальным героем «второго плана», на котором базируется сюжет. Если бы коллеги и знакомые обладали хотя бы каплей его проницательности, то поняли бы, как тяжело ему дается эта роль - роль баловня судьбы, которому решительным образом везет всегда и во всем.