После пребывания в закрытом парижском интернате прошло чуть более 20 лет. Вацлаву Гратцу пора бы уже привыкнуть к выбранной участи, и даже вроде его ничто не тревожит, - ни скрип половиц в старинном доме, где он живет после смерти матери, ни кромешное одиночество, ибо ни одна женщина не смогла избавить его от странного забытья, что он испытывает каждое утро. Да, именно так. С тех пор, как он попрощался со своим даром, случилось так, что спустя время у него возникло странное свойство - утром каждого нового дня он с трудом осознавал себя и вспоминал день вчерашний. Лукавый читатель усмехнется: от подобной забывчивости по утрам помогает рассол, но нет, причиной этого хронического неудобства было совсем другое. Спиртное Гратц не любил, точнее, просто не нуждался в нем, не получал удовольствия от эффекта, которое оно оказывало. Но со странной особенностью памяти ничего поделать не мог. Была шальная мысль - обратиться к психоаналитику, но очень скоро пришло понимание, что если он, одаренный Господом, не знает ответа на этот вопрос, то, что может сделать человек обычный.
Гратц пообещал себе разобраться в этом самостоятельно, - обратился к духовным методикам Востока, и даже наступил момент, когда недуг начал отступать, но потом все началось снова. Иногда его захлестывал страх, что наступит день, и он не сможет вспомнить не то, что прожитый день, а самого себя, - «что я тогда буду делать, если не буду знать - кто я». На этот случай Гратц написал самому себе письмо, - «напоминалку», в котором более-менее подробно описал самого себя и свою жизнь. Ничего лишнего, основные аспекты, основополагающие факты. Но если бы люди знали, как трудно писать о самом себе... В этом месте старина Гратц должен был бы поставить значок, обозначающий улыбку, как теперь пишут в интернете - да, именно так. Улыбаться он любил, улыбка была его фирменным знаком, «изюминкой» стиля, чем дольше Гратц жил, тем чаще убеждался в правоте отца: «За улыбку люди готовы простить многое...».
Позже, когда он встретился с миром, который наделил его чудесными свойствами прорицателя, когда лицом к лицу оказался с Комендантом Интерриума - Фредериком Лабардом, он в одну фразу вместил всю свою боль: «Если бы все люди были такими, как я, они бы давно сошли с ума...». Но до этого момента ему предстояло пройти не столько долгий, сколько трудный путь, а именно - почувствовать гибель того, кто был частицей его души...
Весенним утром инспектор Гратц проснулся с чувством, что нынешней ночью ему удалось совершить путешествие далеко за пределы планеты Земля. Звездные Галактики окружали его в каком-то серебристо-голубом пространстве, в котором его тело было невесомым и не осознавало себя, будто весь он превратился в чистый разум, не обремененный ничем сиюминутным и примитивным. Абсолютное Ничто, окружавшее его, не создавало атмосферы одиночества, наоборот, он постоянно ощущал себя внутри чего-то бесконечно доброго, внутри какой-то бескрайне благородной души, и чувство благостного покоя наполняло все его существо.
Вот только пробуждение было тревожным, и причина этой тревоги Гратцу была непонятна. Восстановив память с помощью некоторых простых упражнений, он прошел на кухню, выпил кофе и через пятнадцать минут уже был на службе. Уже на лестнице его окликнул Бэзил - его бывший напарник, которого перевели в отдел по борьбе с наркотиками.
- Звонил шеф, он на окружной дороге, просил тебе передать, чтобы ты срочно приехал, - в отделении уже привыкли, что Гратца прикрепляли к самым сложным и щекотливым делам, особенно, когда в преступлении возникали фигуры высокопоставленных особ.
- Хорошо, Вацлав развернулся с полдороги и уже в машине по рации связался с шефом. Дорога была почти свободной, и вскоре он оказался на месте. По напряженному лицу шефа Гратц сразу понял, что дело касается высших эшелонов власти. Шеф таких дел не просто не любил, он от них заболевал.
Картина происшествия была довольно странной. Пустая дорога, абсолютно сухой гладкий асфальт, у обочины, носом к дороге стояла дорогая машина светло-серебристого цвета, на крыше которой были явные следы того, что она несколько раз перевернулась. Внутри, в салоне были следы крови, разбитое ветровое стекло, осколки фар и зеркала переднего вида. Больше повреждений не было. Так же не было никаких следов самого водителя, кроме его крови, Хотя...
Вацлав присел на корточки рядом с передней дверцей, сотрудники из следственной лаборатории осматривали и фотографировали тормозной путь.
- Он слишком быстро затормозил, может зверье дорогу перебежало? - эту реплику подал молодой, но талантливый эксперт Жан-Поль. Именно он чаще всего назначался в пару Гратцу на особо сложных делах, они понимали друг друга с полуслова.